Уже собираясь поскорее пройти мимо, я застыла, словно к полу приросла, стоило взглянуть в его глаза. Такие же черные, как и тьма вокруг него, почти полностью сливаются со зрачками. Холодные, демонстрирующие сильный дух и как будто равнодушные, словно повисеть на этих цепях для мужчины привычное дело, только несколько утомительное.

Смотрю на него и не могу перестать. Клянусь, пытаюсь пошевелиться, но не получается!

Начав испытывать самую реальную панику, я была спасена от этого странного наваждения подоспевшими ко мне подругой и Валерией. Они остановились по обе стороны от меня и тоже взглянули на полотно. Только тогда я наконец-то смогла вновь почувствовать собственное тело.

— Какой красавчик, — с улыбкой хищницы кивнула Женька, будто смотрит на... просто картину.

— Что это за жуть? — обратилась я к Лере, часто моргая после болезненных гляделок с этим "красавчиком".

— А, это. Мы на самом деле вообще не хотели выносить ее в зал, не стали придумывать какую-то вымышленную красивую историю для неё. Навряд ли кто-то захочет купить такое, если только он не психопат.

— Ну или одинокая женщина, — добавила шатенка, продолжая облизываться на мускулистое тело мужчины, что сверху и до пояса было обнажено, представлено во всей красе. Буквально с прорисовкой каждого мускула и каждой царапинки. — Я бы точно купила, но муж не поймет.

На что могла смотреть я, так это на лицо безымянного пленника, на его спадающие на лоб короткие волосы и на кровь, выступающую на его теле и на израненных от кандалов запястьях.

— Увы, пока такой женщины тут, кроме тебя, не нашлось, Женька. Ни художник, ни история этого изображения неизвестны. Оно попало к нам в коллекцию где-то полгода назад. Притащили ребята-диггеры. Лазили по заброшке в какой-то дыре в сотнях километрах отсюда и наткнулись на картину, валяющуюся среди обломков. Хотели бросить там, потом забрать и оставить себе, но в итоге привезли сюда. Думали, получится продать подороже, но кому она нужна. Наш музей купил по дешевке. Заменили раму и пытались отреставрировать само полотно, но не вышло. Вообще изменениям не поддалось. Даже не смогли определить, на какого типа бумаге рисовалось и чем.

Приглядевшись, я заметила, что в самом деле ткань местами потрепана и стерта, но в остальном остается через чур детальной. Словно смотрю на кадр из фильма, поставленный на паузу.

Собираясь произнести что-то еще, Валерия была прервана кем-то из гостей выставки. Некий пожилой мужчина тоже захотел ее личного внимания и подозвал к себе. Извинившись перед нами, женщина отправилась к нему. Женя тоже рядом со мной не задержалась, быстро потеряв интерес к картине. Ей позвонил Коля, наверняка просящий поскорее вернуться домой, и она отошла для разговора.