Пошла к дивану, не сводя взгляда с инструмента. Села.

Первую дозу рекомендуется наносить туда, где нет вен, подальше от магистральных кровотоков. Вот жеш! Надо было приготовиться, прежде чем набирать!

Встала. Одной рукой расстегнула молнию на куртке, затем приспустила штаны, оголяя бёдра. Опять села.

Зачем я это делаю⁈ Но понимала, что не отступлю.

Слегка коснулась кожи смоченным кончиком иглы. Ничего же страшного не случится — это же просто микроскопическая доза на коже… очень опасного яда.

Жжение почувствовала сразу. Я ожидала покраснение, по вокруг места нанесения стало расползаться серое пятно, но к моему облегчению остановилось на радиусе в сантиметр. Затем начало болеть: словно прикоснулись ледяным металлическим предметом, а потом резко отодрали. Терпимо. Я даже улыбнулась. Пятьдесят минут легко вытерплю, даже не замечу. Главное — занять руки. Натянула штаны и прошла к рабочему столу.

За конвейером время прошло незаметно.

Второй этап:

Взялась уже с бо́льшим энтузиазмом.

Спускать штаны не пришлось. Сейчас мне нужен участок, где близко вены, а именно запястье. Надела на всякий случай на подопытную левую руку латексную перчатку, сразу оголила запястье и взялась за флакон.

— Так, Кира, не ссы, всё будет хорошо!

Слегка царапнула кожу над выступающей синей полоской вены. Надо было чуть повредить кожу.

— Мм, — поторопилась сесть на диван. Руку сковал морозный холод, и тут же от места нанесения стал расползаться жар. Больно! Словно раскалённым утюгом по руке вели.

Но ощущения не стыковались с увиденным. Появившееся чёрное пятно прошлось вдоль вены и стало расплываться, теряя цветовую плотность, но не болевые ощущения, которые возрастали. Я легла, обхватив руку. Как же больно!

Проблема в том, что во время выработки в организме антидота, нельзя употреблять другие системные эликсиры, мази и т.п., иначе ничего не получится. А земные болеутоляющие просто бесполезны, хоть запейся.

Подвывая, я кляла себя последними словами за свою тупость. Чернота перестала неспешно расти минут через двадцать, в таком состоянии показавшиеся вечностью. Но начался другой процесс, в месте нанесения появилась язва, маленькая, но пугающая. Кисть незначительно, но побледнела.

О занятии чем-либо речи не шло, поэтому остаток времени ныла и жалела себя.

На третий этап не могла решиться. Анчоус писал, что он самый болезненный и опасный. Сравнила уровень боли между этапами, и меня аж передёрнуло. Если я на втором ныла, то на третьем буду орать… и так пятьдесят минут! Готова ли я к этому? Уже не знаю. Но прекрасно понимала, что должна закончить. Потом я не решусь, и два часа страдания были потрачены зазря.