в Думдуме, но только посветлее. Та теперь замужем за Лансом, военным врачом. Знаете, матушка, однажды Куинтин, из четырнадцатого полка, бился со мной об заклад… — Знаем, знаем, Джозеф, нам уже известна эта история! — воскликнула со смехом Эмилия. — Можешь не трудиться рассказывать. А вот уговори-ка маменьку написать этому сэру… как его… Кроули, чтобы он позволил бедненькой Ребекке пожить у нас еще. Да вот и она сама! И с какими красными, заплаканными глазами! — Мне уже лучше, — сказала девушка со сладчайшей улыбкой и, взяв протянутую ей сердобольной миссис Седли руку, почтительно ее поцеловала. — Как вы все добры ко мне! Все, — прибавила она со смехом, — кроме вас, мистер Джозеф. — Кроме меня? — воскликнул Джозеф, подумывая, уж не обратиться ли ему в бегство. — Праведное небо! Господи боже мой! Мисс Шарп! — Ну да! Не жестоко ли было с вашей стороны угостить меня за обедом этим ужасным перцем — и это в первый день нашего знакомства. Вы не так добры ко мне, как моя дорогая Эмилия. — Он еще мало тебя знает, — сказала Эмилия. — Кто это смеет обижать вас, моя милочка? — добавила ее мать. — Но ведь карри был превосходен, честное слово, — пресерьезно заявил Джо. — Пожалуй, только лимону было маловато… да, маловато. — А ваш чили? — Черт возьми, как вы от него расплакались! — воскликнул Джо и, будучи не в силах устоять перед комической стороной этого происшествия, разразился хохотом, который так же внезапно, по своему обыкновению, оборвал. — Вперед я буду относиться осторожнее к тому, что вы мне предлагаете, — сказала Ребекка, когда они вместе спускались в столовую к обеду. — Я и не думала, что мужчины так любят мучить нас, бедных, беззащитных девушек. — Ей-богу же, мисс Ребекка, я ни за что на свете не хотел бы вас обидеть! — Конечно, — ответила она, — я уверена, что не захотели бы! — И она тихонько пожала ему руку своей маленькой ручкой, но тотчас же отдернула ее в страшном испуге и сперва на мгновение заглянула в лицо Джозефу, а потом уставилась на ковер. Я не поручился бы, что сердце Джо не заколотилось в груди при этом невольном, робком и нежном признании наивной девочки. Это был аванс с ее стороны, и, может быть, некоторые дамы, безукоризненно корректные и воспитанные, осудят такой поступок, как нескромный. Но, видите ли, бедненькой Ребекке приходилось самой проделывать всю черную работу. Если человек по бедности не может держать прислугу, ему приходится подметать комнаты, каким бы он ни был франтом. Если у какой-нибудь милой девочки нет любящей мамаши, чтобы