— Почему? — слезы продолжали течь по ее лицу.

Я улыбнулся глупой девчонке.

— Ты ведь знаешь, — подойдя к ней я погладил ее по голове. — Люси… прости, но я не могу. И поэтому я прошу у тебя прощение.

С этими словами я вышел из дома. Уверен, если я там останусь — ей будет еще тяжелее.

— Эй, ты куда на ночь глядя? — спросила Сара заставшая меня у кухни.

— Хочу прогуляться, — признался я. — Думаю, сегодня я не смогу уснуть.

— Что, даже великий Леон Арк волнуется перед встречей с Императором? — хмыкнула женщина.

— Я очень волнуюсь. И немного боюсь. Но больше всего я в предвкушении.

Она внимательно смотрела на меня, после чего отвернулась и вернулась к кастрюле.

— Люси в последнее время сама не своя. — сказала она. — Она знает что-то, что не знаю я?

Сара не смотрела на меня, сконцентрировано выбирая приправы для завтрака. Она делала вид будто спрашивает об этом просто-так, но я знал что она волнуется.

— Можешь не думать об этом? Так будет лучше для всех нас.

Достав приправу неизвестного мне происхождения она добавила достаточно много, после чего попробовала суп.

— Когда ты был маленьким, Леон, я думала что ты будешь точной копией своего Отца. Он тоже был шумным, не знал тормозов и делал все как хочет. Именно поэтому твоя мать вышла за него наплевав на все запреты того человека. Ты был копией Отца, и твой брат был копией матери. — призналась она. — Но… — она посмотрела на меня. — С той роковой ночи, сколько бы я не смотрела на тебя — вижу отражение твоей матери.

Мои губы разошлись в улыбке. Она этого еще не понимает, но уже чувствует.

— Разве ты не ревнуешь вспоминая ту женщину? — спросил я. — Ты ведь тоже моя мать. И ты приложила очень много усилий чтобы я думал о тебе как о той, кто лучше чем она.

Она удивилась.

— Ты никогда не называл меня своей матерью…

Улыбнувшись я подошел к ней, встал на одно колено и поцеловал руку изумленной женщины.

— Я может и черств как твоя выпечка, — хмыкнул я. — Но ты, Сара, одна из двух, пред которым я готов склонить колено. И моя благодарность тебе ни сравнима ни с чем. А моя любовь в стократ больше.

Женщина немного засмущалась и отвернулась.

— Чертов засранец, с каких это пор ты научился так подбирать слова? — смотря куда угодно кроме моих глаз, она выглядела слегка растерянной.

— Я просто хотел чтобы ты это знала, Мама. — широко улыбнулся я. — Для меня ты уже давно сместила ту женщину на роли «первой матери».

Она опустилась и крепко меня обняла.

— Вот ведь чертов дамский угодник… — она тоже разрыдалась, но ее слезы были слезами счастья.

Я сжал кулаки. Почему-то в горле образовался ком. Не потому что я не мог ей сказать, но… как бы мне хотелось, чтобы она хоть раз назвала меня «Неро»…