— Понимаю, — кивнул Оружейник. — Но… — он прищурился, внимательно меня оглядев. — А деньги у тебя есть? Если не покажешь, то и я отказываюсь что-либо тебе показывать. А то, знаю я тебе — наверняка начнешь упрашивать в долг дать, или вовсе задаром.

— Ой, да ладно, хватит утрировать, — закатил я глаза. — Не настолько я ужасен. В худшем случае я предложил бы равноценный обмен. Ну или услугу за снаряжение. Например, мог бы вышвырнуть гильдию Тартар из Крепости, и позволить повстанцам занять Лочуль.

Послышался странный звук, будто что-то упало. Покосившись я увидел, как парень, обронивший меч, пытается его поднять.

— П-простите… — тихо произнес он, и занялся своими делами.

Я же не обратил на это особого внимания, и вернулся к разговору с Кларком.

— Поосторожнее со словами, Леон Харт. За такое нас обоих могут казнить, а наши головы повесить на ворота крепости. Чтобы никто больше не осмелился думать о подобном.

Я ухмыльнулся.

— Ну так, я Избранный, забыл? Даже если меня убьют, я не умру. А о том, что ты причастен к моим выходкам никто не узнает.

— Это…

— Дядя, соглашайся! — закричал пацан. — Мы должны помочь Отцу!

Я с изумлением посмотрел на парня. Теперь мне стало ясно, почему он тут.

— Клауд, марш в свою комнату! — рявкнул Оружейник.

— Но…

— Я сказал, в свою комнату!

Пацан в слезах поднялся по лестнице, и исчез, напоследок громко хлопнув дверью.

— Брат, которого ты упоминал — это его отец? — уточнил я.

Еще когда мы говорили о гильдии Тартар, Кларк упомянул своего брата, который состоит в повстанческой армии. Сколько бы я его не расспрашивал, углубляться в это Оружейник не стал. Но сейчас вывод напрашивался сам собой.

— Да, — вздохнул Кларк. — Мой старший брат. Тот еще добряк, готовый помочь всем и каждому. Его жена заболела из-за чрезвычайно тяжелых условий работы на полях, и выздороветь уже не смогла. Прежде чем отправиться в повстанческую армию, он отправил ко мне своего сына. Настоял, чтобы я не лез в это, и обещал, что сам будет сражаться за нас обоих, если будет знать, что с его сыном все хорошо…

Были видно, что Оружейник восхищается своим братом. Отчасти я его понимаю. Сам такой же.

— Пацан тоже восхищается своим отцом.

— И по этой же причине презирает меня. Потому что я ничего не делаю, чтобы помочь его Отцу.

Я не стал с ним спорить. К такому же выводу пришел и я.

— Сколько народу в повстанческой армии? — уточнил я.

— Больше двух тысяч.

Ответ меня немного удивил.

— Так много? Они же, по идее, могут в считанные минуты разделаться с гильдией Тартар…

Кларк покачал головой.

— Это необученные крестьяне, многие из которых не достигли даже двадцатого уровня. Но главная проблема не в этом — вы, Избранные, бессмертны. Повстанческая Армия и гильдия Тартар не раз сталкивались в битве. Повстанцы всегда выигрывали, но… но члены гильдии Тартар всегда возвращались. В отличии от павших повстанцев. В первый раз это еще можно было вынести. Но не в десятый. Понимание что все ваши усилия тщетны, и что вы погибаете зазря… это сильно ударило по духу Повстанцев, и теперь они бегут стоит только членам гильдии Тартар начать действовать.