— Стой! У тебя кровь! Давай мы отвезём тебя в больницу и…

— Ничего страшного, помажусь какой-нибудь мазью. Счастливо.

— Тогда как ещё я могу тебе помочь? — Настырная попалась, все не успокаивалась. Более того, она побежала рядом со мной, не обращая внимания на удивлённого горе-телохранителя! — У меня большие связи! Хочешь, я…

— Не-не-не, послушай. — Я на миг остановился и снова посмотрел на девушку. Звучит странно, но она на меня злилась. — Не втягивай меня в свои проблемы. Я увидел, что тебе нужна помощь, и поступил как должен. На этом все, расходимся как в море корабли. Хорошего дня.

— Стой! Ты не можешь уйти! — выкрикнула она мне в спину. — От меня… от меня ещё никто не уходил! — добавила с обидой.

Ну, я делом продемонстрировал девушке её неправоту. На моем месте кто-нибудь другой мог бы пожалеть, что спас её, но я лишь следовал своим принципам. В сложнейших заданиях Балтамора, когда я подыхал в ядовитых болотах или выжженной радиацией пустоши, внутренний стержень и моральный компас не давали мне сломаться.

План с прогулкой пришлось корректировать, пешком я опоздаю на встречу,и ещё нужно заняться раной. Она немного саднила, со временем сама заживёт, но я чётко усвоил: по возможности обрабатывать даже самые незначительные порезы, мало ли какая в них дрянь. Правда, не знаю, зачем меня этому учили, раз мы воюем в телах, которые живут всего четыре дня…

Рюкзак никто не трогал, подобрал его по пути к метро. Охранники у турникетов провожали меня подозрительными взглядами, даром что я один из немногих, кто оплатил проезд. Посмотрев на своё мутное отражение в стене, я поморщился: вылитый красавец. Синяк на весь глаз, кровавые потеки на лице, сбитые костяшки.

Внизу очень кстати нашлась аптека. Очередь без слов расступилась, пропуская меня вперёд как нуждающегося в экстренной помощи. Это они, конечно, преувеличивали, но почему нет… Купил себе антисептик, заживляющую мазь и пластырь, обработав рану прямо в зале, и затем без проблем добрался до нужного дома.

Консьерж с большим сомнением выслушал, что меня ждут в тридцать четвертой квартире, а пара охранников не скрываясь потянулась к дубинкам. Пришлось звонить хозяину, и тот велел пропустить меня, очень зря не посмотрев в камеры.

Я поднялся на верхний этаж и, заметив его вытянувшееся лицо, поспешно применил главный козырь в переговорах — показал свой банковский счёт, предварительно выведя на него ещё немного кредитов.

У пожилого мужчины аж морщины разгладились, и он стал вести себя значительно вежливее. Сразу исчезло пренебрежение.