Менеджер сдержанно поклонился и быстро вышел из номера. Его безграничное терпение подходило к концу. Убедившись, что в коридоре никого нет, он подошёл к ведущей на лестницу двери, вышел на пустую площадку и грязно выругался.

— Тупая шлюха! Как же она меня достала! — Очень хотелось на ком-нибудь сорваться или даже ударить, но никаких простолюдинов поблизости не наблюдалось. Себя он, кстати, к ним не относил, хотя не мог похвастаться благородным происхождением.

Спустившись к себе и заперев дверь, мужчина достал телефон и позвонил, вручную набрав номер. Его тщательно проинструктировали, чтобы имя нанимателя ни под каким видом не попадало в записную книжку:

— Это я. Да, господин. Нет, господин, она отказалась сниматься в купальнике. Да, категорически, сумма её не впечатлила. Что? Подождите, пожалуйста, динамик барахлит, сейчас включу громкую связь.

Он швырнул телефон на кровать, и небольшой «полулюкс» наполнил властный голос мужчины, не привыкшего к отказам. Граф Казанцев являлся одним из самых влиятельных аристократов Хабаровска, выше него стояли лишь князья.

— Раз она не хочет показывать себя за деньги, пусть делает это бесплатно! Почему в её ванной до сих пор нет скрытых камер? За что я тебе вообще плачу?

— Я… непременно исправлюсь, господин! — Купленный с потрохами менеджер рефлекторно поклонился пустоте и, скривившись, поспешно выпрямился. — Зато Виктория изъявила твёрдое желание и дальше оставаться в Хабаровске! Возможно, с короткими съёмками в Корее…

— Это всё из-за того червяка Покровского? Что она вообще в нём нашла? Разберись! Я должен знать о нём всё, прежде чем уничтожу его!

Разговор прервался. Граф Казанцев никогда не отличался вежливостью или терпением. Менеджер на всякий случай проверил, что телефон точно выключен, и шумно вздохнул.

Угораздило же ввязаться… предчувствие говорило, что зря он тогда взял предложенные деньги за помощь в сводничестве с графом, слишком опасен, эмоционален и хаотичен тот оказался. Впрочем, как и большинство других аристократов. Но теперь уже поздно что-либо менять.

Единственное, что он знал точно, — Покровскому осталось жить совсем недолго.

* * *

Проснулся я довольно поздно и не до конца отдохнувшим. Даже странно, вроде особо не напрягался, а чувствовал себя разбитым. В симуляциях Балтамора такого не было, а тут после каждой сложной миссии будто накапливалась усталость. Кажется, я чувствовал её даже после рутинных стен, но там она была гораздо слабее.

Недолго думая, написал Валькирии и спросил, вдруг у неё так же. Ответ не слишком порадовал: