Нашел я эту байду, перерыв всю кладовку, на самое дно ухитрились запихнуть самое нужное — аккуратный такой пластиковый ящичек с логотипом ДеСмета, внутри куча умных книжек с картинками плюс запчасти, кои по мнению ДеСмета могут выходить из строя чаще всего. Забрал все это вместе взятое, вернулся в ангар, а там обошел 2 раза вокруг маслобойки, чеша затылок… да, это конечно не Рио-де-Жанейро, в смысле не 2-хтысячник и даже не пятисотка, это гораздо ниже рангом… но масло должно выдавать, куда ж оно денется…
Ковырялся я во всем этом дерьме не меньше двух часов — хоть и знакомая техника, но ведь за 30 лет прогресс далеко вперед ушел, так что эти железяки и электроника были знакомы мне очень смутно. Когда устал уже биться и думал, что все, надо идти сдаваться, неожиданно нашелся выход, не простой, а очень простой — в ЗИПе помимо книжек оказалась маленькая такая коробочка с кнопочками и двумя разъемчиками (один втыкался в маслобойку, другой шел к маленькому переносному телевизорику), коя оказалась выносным пультом управления маслобойкой, а при включении она заодно тестировала все ее составные части с выдачей списка неисправностей и рекомендаций по их устранению. Воткнул пульт куда там полагалось по инструкции и через десять минут мне были полностью раскрыты два вековых вопроса русской интеллигенции — кто виноват и что делать? Виноваты были неправильно выставленные зазоры в фор-прессе, слишком маленькие их поставили, поэтому все и забилось нахрен. Взял ключик на 14, отвернул 4 гайки, снял крышечку, под которой был небольшой верньерчик с делениями, установил его на пятерку вместо тройки, что там была, надел обратно крышечку и завернул взад 4 гайки. Проверил включением — ошибок больше на экранчике не появилось. Ну вот типа и все дела… еще конечно почистить надо бы шнеки и зеерные камеры, забились они наверняка… вот этим и займусь в оставшееся до пугачевского дедлайна время, а то ведь если ему сегодня отрапортовать, что все типа готово, у него мигом возникнет мысль, что неисправность была пустяковая и не слишком ли дохрена он, Пугачев, пообещал этому шустрому хлыщу и не уполовинить ли обещанное. Так что нет, граждане, сказано 3 дня, значит будем изображать деятельную работу ровно 3 дня.
Тут в ворота вошла Ирка, не в ватнике, а в красивой (или как сейчас принято говорить в продвинутых кругах — красивишной) куртке и даже, по-моему, слегка накрашенная косметикой.
— О, кто к нам пришел, — заорал я, лежа на спине под страшным агрегатом и изображая тяжелую работу, — заходи, не стесняйся.