И это были лишь два из чуть менее десятка предложений для «обмена». «Стерегущие наложниц рабы» — несомненно евнухи, поскольку таковы уж были давние и незыблемые традиции Каганата. Предлагать оскоплённых, несомненно сломленных созданий, которые ни на что не годны — иначе не находились бы на такой «должности» — в обмен на сына — явное оскорбление, показывающее, как мало хан заинтересован в получении своего наследника живым и здоровым. То же самое и относительно оркоподобных, которые могли понадобиться детям Инферно лишь для принесения оных в жертву на алтаре, но никак не более того. Тем более предлагаемый Бахмут-аль-Баргамом «набор» как казалось Стелле. являлся чем-то вроде цирка уродцев того или иного вида. В степях тоже любили разного рода диковинки, причём чем похабнее, тем оно и лучше.

— Необходимо передать очередное письмо? Гильдия готова оказать любую услугу, — пробурчал гном, которому хотелось узнать содержимое письма. Но нарываться он не рисковал. Не та была ситуация, ох не та.

— Возможно, позже, — приняв по возможности отстранённый вид, ответила воительница. — Благодарю гильдию и лично вас, Дарин, за услуги и временно прощаюсь. Удачных сделок и отсутствия дурных вестей.

Не самые приятные новости, но вместе с тем дающие определённые возможности. Другой бы на месте Хельги приказал в назидание даже не повесить оказавшегося бесполезным пленника, а уготовить тому нечто особое… К примеру, стать одним из опытных образцов в нелёгком деле демонификации, причём процесс мог бы стать наглядным, чтоб, значит, известия о том, что бывает в подобных случаях, разнеслись в самые разные стороны. Но зная Хельги, Стелла сомневалась, что её возлюбленный пойдёт по столь простому и предсказуемому пути. Особенно учитывая склонность выжимать золото и иные ценности даже из камня, уже не раз продемонстрированную.

Немедленно, воспользовавшись заклинанием, подать тревожный сигнал, вызывая тем самым Хельги на разговор? О, это можно было сделать, но наместница решила сперва получить как можно более полную картину, а уж потом беспокоить князя. А чтобы добавить к пока неясной картине несколько новых черт, было бы разумным шагом побеседовать с ярлом Одмуссеном, тем самым потенциальным наёмником на службе князя, с коим она и так намеревалась поговорить. Чем он мог посодействовать? Своими пусть самыми приблизительными, но знаниями той самой местности, где располагались владения хана Бахмут-аль-Баграма и иных степняков Золотого Каганата. В частности, пояснить, чем могло быть вызвано прозвучавшее в письме лишь самую малость завуалированное оскорбление и показательное пренебрежение к участи собственного сына и наследника. Ведь выкуп, который намеревался получить Хельги, был вполне разумным, пусть и не самым обычным. Показываемое же степняками Каганата нежелание говорить о чём-либо с «отрыжкой Джаханнема», как они величали детей Инферно… это так, на публику, ведь продажность ханов известна всем и каждому, вопрос тут исключительно в выгоде и ни в чём больше. Это у имперской знати могла существовать реальная идейность, а эти, с ишаков, верблюдов или пальм упавшие… смешно.