Начинание Хельги было внедрено и уже успешно прижилось. Более того, даже скудоумные бесы –включая ещё не приобщившихся толком к «святопорнографической книге», а значит совсем уж скромных разумом — оценили наличие путь ограниченного, но счёта в таверне, позволяющего даже после привычного загула присутствовать не на правах наглых побирушек, а на вполне законных. Хотя пытаться что-то выпросить или стащить со стола либо из карманов перебравших клиентов выпавшее они, естественно, не перестали.

Сейчас же «выступал» Рувик, чья деятельная натура, уже успевшая довести гнома Далина до нервного срыва, теперь малость заскучала, не имея столь же интересного и отвечающего порывам души поручения. Хельги был далеко отсюда, а значит его шут, пользующийся куда большими, в сравнении с иными бесами, вольностями, искал точки приложения для своего дурного энтузиазма. Воровать лифчики суккуб он считал уже не соответствующим положению — а потому отправлял на эти дела других, из числа «прикоснувшихся к красоте» — зато показать собственную значимость считал ну просто необходимым. Отличаясь же несколько большим интеллектом — в сравнении разве что с другими бесами, но паразиту и этого вполне хватало — Рувик не стеснялся этим пользоваться. Вдобавок, первое его «выступление на публике» — сама Стелла не видела изображающего жреца бесёнка, но Хельги ей рассказывал о том «впечатлении», которое было произведено — явно крепко отложилось, проникло пол толстенную лобную кость бесовского отродья.

Рувику однозначно понравилось быть в центре внимания, особенно в качестве этакого проповедника. Вот только кто будет со всем вниманием слушать… беса? Правильно, разве что другие бесы. Будучи же классическим представителем этого мелкого, алого, крылато-рогатого общества, Рувик не мог не знать интересующие их — как и его самого — темы. Отсюда и «проповеди святой порнографии» и неизменный букварь с буквами и цифрами, воплощёнными в позы, порой чрезвычайно затейливые. А поскольку «верные адепты» нуждались в том, что их удерживало бы, заставляло находиться близ Рувика и принимать его главенствующее положение — инстинкты главного шутаподсказывали бесёнку правильные решения. Такие, как это.

«Это» сегодня заключалось в исполнении донельзя похабных сценок с участием парочки бордельных работниц. Только, за ради привлечения внимания, порнография малость прикрывалась аллегориями на тему «как доблестные воины Инферно разных врагов побеждают». В роли «воинов Инферно», понятное дело, выступали бесы, а вот участь побеждаемых отводилась облачённым в узнаваемые одеяния фигуристым девицам. Плащ паладина Империи Света, шкуры и многочисленные ожерелья орочьих воинов, куски хитиновой брони инсектов Единения опять же. Ну а про методы, которыми достигалась «победа», и говорить не стоило. Стелла понятия не имела, кто именно подвёл Рувика к воплощению подобного, но возникало желание как следует его попинать. Знала лишь, что это был не сам Хельги — чувство юмора у её князя хоть и было своеобразным, но никогда не опускалось до подобного примитива или похабности.