— Искра, — быстро сказал я. — Отдай щенка Олесе. Медленно. Без резких движений.

— Ты уверен? — рыжая с опаской покосилась на беснующуюся тушу за решёткой.— Может, лучше ещё укольчик, и попробуем потом?

— Выполняй! — прикрикнул я.

Искра осторожно переложила пищащий свёрток в руки девочки.

— Олеся, — я говорил тихо, но чётко. — Возьми его. Прижми к себе. Покажи ей, что он у тебя. Что ты его защищаешь, а не обижаешь. И подходи.

— Ты с ума сошёл⁈ — сразу же взбеленился Варягин. — Она же кинется! Алексей, ты…

— Клетка выдержит, — отрезал я. — Иваныч, держи её на мушке, но не стреляй, пока я не скажу. Олеся, иди.

От резкого перехода на «ты», да ещё с фамильярным «Иваныч», бывший командир на секунду опешил. Потом стиснул челюсти и прицелился, но приказ исполнил. Не выстрелил.

Девочка глубоко вдохнула. Она выглядела бледной, но в её глазах, таких же голубых, как у отца, горело упрямство. Тоже явно доставшееся от него. Олеся перехватила щенка поудобнее, погладила его по лысой голове.

— Тише, маленький, тише, — прошептала она.

И шагнула к клетке.

Найда замерла. Она следила за каждым движением девочки. За тем, как бережно та держит её детёныша. За тем, как неспешно подходит. Рычание стихло, сменившись напряжённым сопением. Шаг. Ещё шаг.

— Вот он, — тихо сказала Олеся, глядя на красноглазое чудовище. — Смотри. Он живой. Он в порядке. Я его покормила. Ему тепло.

Она подошла вплотную. Опасно близко. Псина могла достать её лапой. Я видел, как побелели костяшки пальцев Варягина на рукояти пистолета. Как напряглось и окаменело лицо. Любой выпад зверя, и свинец полетит точно в башку.

Но Найда не бросилась. Она медленно опустила голову. Просунула морду между прутьями настолько, насколько позволяла ширина. Олеся, вопреки всем инстинктам самосохранения, подняла щенка и поднесла его к самому носу матери.

Найда шумно втянула воздух. Её чёрный, влажный нос задрожал. А потом из пасти вывалился длинный язык. Она лизнула щенка. Один раз, другой. Щенок радостно запищал, почувствовав запах матери.

Язык прошёлся и по пальцам Олеси. Девочка не отдёрнула руку. Она улыбнулась.

— Видишь? Я хороший друг, — прошептала она. — Мы поможем тебе и твоим детям. Но ты должна довериться мне. Пожалуйста.

Собака подняла взгляд на девочку. В её глазах больше не было безумия. Была усталость, боль и… благодарность? Или покорность? Она тихонько, жалобно скулила, тыкаясь носом в ладонь Олеси.

— Давай, — выдохнул я. — Жми навык. Прямо сейчас.

Олеся нахмурилась, концентрируясь. Воздух снова задрожал, но на этот раз мягче. Пошло сияние. Я буквально кожей ощутил, как формируется связь. Едва уловимая нить протянулась от сердца девочки к сердцу зверя. На этот раз Найда не сопротивлялась. Она приняла поводок. Собака опустила массивную голову, признавая власть маленького человека, который вернул ей самое дорогое.