— Вы не собираетесь меня отпускать, верно?

— Вернуть в руки наших врагов прыгуна, вы серьёзно? — губы Нобла тронула лёгкая ироничная улыбка, — О нет, дорогой мой, об этом не может быть и речи. Мы тщательно исследуем вас, а потом… Вас будет ждать заслуженное наказание. Никому, — его глаза потемнели в одно мгновение, — Никому не позволено вести себя так по отношению к нашему клану. И поверьте — я постараюсь сделать всё, чтобы другие маги об этом узнали.

* * *

Меня вернули в ту же самую камеру. Ни еды, ни воды, ни энергии, ни внятных перспектив, кроме смерти. И ещё Арина…

Мне было жаль своего куратора. Правда жаль, даже несмотря на все те методы контроля, которые она и Разумовский практиковали по отношению ко мне. Понятно, что они преследовали свои цели, но… Такой участи, какой удостоилась Арина, никто не заслуживает…

Брюнетка была права. Стоило мне открыть рот — как вожжи управления ситуацией попали в руки Нобла. Седой гавнюк!

«Он просто не оставил мне выбора! Он убил бы её в любом случае!»

Я пытался оправдать себя, и знал это. Но это была обычная реакция человека, оказавшегося в подобной ситуации. Скоро это пройдёт, главное — не фиксировать на произошедшем внимание. Так можно развить комплекс вины, а я не был виноват перед Ариной. Не был.

«Но ведь ты предложил этот план с налётом» — раздался мерзкий голос внутри — «А она была против».

«Заткнись!»

«Ты знаешь, что это твоя вина, Кальн. Занял чужое тело, получил чужую жизнь в чужом мире, а теперь пытаешься сделать вид, что так и должно было быть?».

Я закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях. Прекрасно, кажется, распад личности спровоцировал шизофрению… Или это изрядная доза паргона подкинула такой сюрприз?

Понятно, что каждый из нас ведёт диалог сам с собой. И обычно это совершенно нормально. Проблемы начинаются в тот момент, когда твой внутренний собеседник начинает подкидывать реплики, о которых ты даже не думал.

Надеюсь, это всего лишь моё воображение…

Я не знаю, сколько пришлось просидеть в этой камере. По внутренним ощущениям и чувству голода казалось, что по меньшей мере — сутки.

За мной никто не приходил. Никто не приносил еду, не уводил меня на допросы, не пытал. Я знал, что это будет продолжаться недолго, но сделать всё равно ничего не мог. Ноль энергии, да и экранирование в этой темнице наверняка не позволило бы мне прыгнуть отсюда.

Оставалась лишь надежда на браслет-пиявку, однако, вспомнив слова Арины о Пекле, я понял — эта надежда весьма эфемерна. Думаю, американские маги подходят к вопросу безопасности своих учреждений ничуть не менее скрупулёзно, чем Дети Перуна.