Путилов прибыл в Москву 15 февраля и незамедлительно явился к великому князю. По большому счету он и сам не очень понимал зачем, но природное любопытство не позволило ему медлить. Саша принимал его приватно, без посторонних глаз, в одном из кабинетов Николаевского дворца. Тридцативосьмилетний лысеющий мужчина в аккуратном костюме, безупречно подогнанном по фигуре, и слегка всклокоченной бородой, войдя, несколько опешил при «первом контакте», будучи поражен несоответствием великого князя своим годам. Да и вообще довольно необычной и выразительной внешности. Александр, впрочем, уже привык к тому, что люди, его не знающие, сильно удивлялись и переспрашивали его возраст. Через одиннадцать дней великому князю должно было «стукнуть» всего четырнадцать лет, однако внешность он имел подходящую для всех восемнадцати, а то и девятнадцати. При этом фигура была весьма крепкой (за счет регулярной физической нагрузки), образ которой дополнял взгляд, вообще выбивающийся из любых возможных предположений. Лицо Саша держал всегда хоть и ровно, но с небольшим наклоном вперед, глядя как бы слегка исподлобья. Учитывая это положение головы, легкий прищур, формировавший несколько чуть заметных морщинок в уголках светло-голубых глаз, получался взгляд совершенно пугающий, напоминая своим видом какого-то дикого хищника, который внимательно рассматривает свою жертву перед тем, как броситься на нее и растерзать. Особенно необычно это было для не привыкшего собеседника, который в нашем случае практически «выпал в осадок» от этого молодого «бульдожки» (это прозвище за Александром закрепилось и тут, только в силу хваткости и упорства, а не медлительности в делах и мыслях).

— Николай Иванович, проходите, садитесь. Вы замерли, будто увидели что-то совершенно необычное. Вас до такой степени что-то поразило?

— Да, Ваше Императорское Высочество. Вы не похожи на подростка.

— Вас пугает это обстоятельство?

— Да. Ибо говорите вы тоже не как подросток.

— Тем лучше, значит, мы сразу можем перейти к делу.

— Как изволите, — Николай Иванович подозрительно посмотрел настороженным взглядом на Александра и присел на указанное ему место.

— Я наслышан о вас как о человеке, способном решать совершенно неразрешимые задачи в сжатые сроки. Производственного характера, разумеется. И не смотрите на меня так. И я, и вся прогрессивная часть нашего Отечества запомнили, как в 1854 году вы смогли в кратчайшие сроки организовать производство винтовых канонерских лодок для обороны Санкт-Петербурга. Никто, кроме вас, ничего подобного сделать бы не смог.