Но вот, подготовка закончилась, и я направился в тренажёрный зал Савельевой. Сегодня она нещадно меня гоняла, будто я ей чем-то насолил. Но я даже не знал, что сделал. Или не сделал. В общем, манекены превратились в каких-то роботов-убийц и гонялись за мной по всему тренажёрному залу, силясь достать скрюченными пальцами или кулаками. Иногда даже получалось. Правда, мой покров надёжно меня защищал, поэтому уже в следующую секунду тот бедолага, что решился до меня дотянуться, улетал в ближайшую стену, превращаясь в груду металлолома.

— Довольно! — внезапно воскликнула директриса, и манекены в ту же секунду замерли, превратившись в простые механические статуи. А вот женщина не казалась такой простой. Наоборот, она сердилась и угрожающе двигалась в мою сторону. — Что ты творишь, скажи мне на милость, — сурово произнесла она, уперев руки в боки, встав напротив. — Вот так, по-твоему, ты должен разбираться с врагами?

— Надеюсь, это риторический вопрос? — усмехнулся я, пытаясь унять дыхание. — А то ведь глупо звучит.

— Глупо⁈ — внезапно вспыхнула директриса, и от неё тут же ударила мощная телекинетическая волна. Мне чудом удалось устоять на месте, хотя я уже готовился к тому, что женщина швырнёт меня в стену, как я до этого её манекенов. — Да ты совсем обнаглел, Филатов⁈

— Я… вас не понимаю, госпожа Савельева, — пришлось немного сбавить гонор, а то ведь такая дамочка в буквальном смысле может меня прихлопнуть, словно муху. — До этого же всё нормально было.

— Да, было, — кивнула она, скрестив руки на пышной груди. — И ты успешно прошёл мои уроки. Но не нынешние!

— Хорошо, — я выпрямился, собравшись с духом. Сердце перестало пытаться вырваться на волю, и тогда я смог говорить более спокойным тоном. — И в чём же они заключаются на этот раз?

— Это ты мне скажи, — директриса сверлила меня проницательным взглядом. — Ты же должен учиться.

— Ага, ладно, — я задумчиво обвёл взором зал, но ничего примечательного не нашёл. Кроме разбитых манекенов, конечно же. — То есть, теперь мне запрещено их ломать?

— А когда это я тебе разрешала что-то подобное? — усмехнулась она. — Но да, ты прав, их нельзя ломать. Скажешь почему?

— Во-первых, мне самому придётся их починить, — горько усмехнулся я, вспоминая, как уже возился с манекенами. — А во-вторых, по-вашему, я должен научиться обходиться с противниками более нежно.

— Не нежно, а гуманнее, — поправила меня Савельева. — И это может тебе помочь в будущем, потому что из врагов надо выбивать сведения, а не только отрывать им головы.

— Ну, и с тем и другим я вроде бы успешно справлялся, — пробормотал я.