Я лишь лениво отмахнулась от ее инсинуаций, словно от назойливой мухи. Вздох получился глубоким, почти театральным, и я перевела скучающий взгляд за окно, лишь бы больше не лицезреть этот парад глянцевых «Аполлонов», дефилирующих по залу.

– Нет, Ксюшенька, – протянула я, смакуя каждое слово. – Я пас. Не хочу ждать милости от природы или пока эволюция догонит их до нормальных человеческих размеров. Хочу обычного мужчину. Крепкого такого, брутального мужика! Простого, без этих ваших городских понтов. Главное требование – чтобы юмор ценил превыше всего на свете. Пусть он будет хмурым, как сибирская туча в понедельник утром, но при виде меня пусть эта туча обязательно расходится и сияет солнце. Я ему все прощу! И косолапость его медвежью прощу, и вечный бардак в одежде, и эту божественную легкую небритость. Лишь бы только был искренним и добрым, а не вот это вот все.

Ксюша, видимо, решив зайти с козырей, резко выдернула меня из мира грез о суровом, но любящем лесорубе.

– Катя, ну ты хоть подумай головой своей светлой! Это же вдали от цивилизации! Там, наверное, даже доставка суши работает через раз!

– Ой, да ладно тебе цепляться к географии! – фыркнула я, закатывая глаза. – Для любого уважающего себя москвича все, что находится за пределами МКАДа, априори считается глухой провинцией и тайгой. Подумаешь, делов-то!

В воздухе повисла пауза. Ксюша поняла, что спорить со мной сейчас – это как пытаться остановить товарный поезд леденцом. Она сдалась, обреченно опустив плечи.

– Так значит, окончательно решила? – тихо, почти шепотом произнесла она, признавая поражение.

Я гордо расправила спину, выпрямилась во весь свой немалый рост и, для пущей убедительности, звонко пристукнула кулачком по столешнице. Звук вышел внушительным, как удар колокола.

– Да! Еду! За своим счастьем! – объявила я тоном полководца, отправляющего армию в победоносный поход.

Вечером, когда город уже укутался в мягкий плед сумерек и зажег свои бесчисленные огни, моя верная подруга Ксюша все-таки сдалась. Она приняла мое решение с тяжестью королевы, подписывающей указ о собственной отставке – нехотя, скрипя зубами, но с осознанием неизбежности. С видом великомученицы она помогла мне упаковать самое необходимое в один дорожный чемодан, который подозрительно трещал по швам, грозя исторгнуть из себя кружевное белье при первом же повороте.

В аэропорту мы устроили финальный акт нашего московского сериала. Обнялись так крепко, что чуть не выдавили друг из друга остатки воздуха. В глазах подруги стояли слезы размером с перепелиное яйцо, а я изо всех сил старалась выглядеть героиней эпического блокбастера, а не дамой, уезжающей в сомнительное приключение.