Но мухи не оказалось. Он её случайно выронил и не заметил, куда она упала.

Кеша похолодел. Секунду назад он чувствовал себя гроссмейстером преступного мира, но реальность щелкнула его по носу с особой жестокостью. Он судорожно разжимал и сжимал кулак, надеясь, что муха просто прилипла к вспотевшей ладони, но рука была пуста. Его единственный «золотой слиток», его пропуск в мир бесплатного коньяка и благосклонности Анны, бесследно исчез.

— Кеша, ты чего там ищешь? — Анна лениво приподняла бровь, наблюдая, как он с выпученными глазами шарит пальцами по скатерти под тарелкой. — Потерял остатки совести или решил собрать крошки на завтрак?

Она сидела, откинувшись на мягкую спинку дивана, и в тусклом свете ресторана её плотная грудь в глубоком вырезе платья выглядела так притягательно, что Кеша на мгновение забыл, как дышать. Но ужас перед счетом пересилил похоть.

— Я... я просто... — Кеша начал суетливо ёрзать, его брюшко уперлось в край стола.

Он лихорадочно оглядывал ковер. Муха могла быть где угодно: зацепиться за ворс, улететь под соседний столик или — о ужас! — прилипнуть к его собственным штанам. В голове Кеши шестеренки не просто заклинило, они начали дымиться. План рушился. Официант уже поглядывал в их сторону, потирая руки в предвкушении щедрых чаевых, а администратор у входа многозначительно поправлял галстук, намекая, что заведению пора закрываться.

Признаться Анне сейчас — значило навсегда лишиться доступа к её упругой заднице и услышать в свой адрес всё, что она думает о его мужских способностях.

Кеша нырнул под стол под предлогом того, что «уронил салфетку». Внизу, в царстве туфель и ножек столов, он ползал на четвереньках, потея от страха и напряжения. Он искал хоть какое-то насекомое, хоть дохлого паука, хоть окурок — что угодно, что могло бы сойти за «чудовищную антисанитарию».

— Кеша! — раздался сверху игривый, сулящий безумие голос Анны. — Ты что там делаешь? Разглядываешь, что у меня между ножек? Шалун, я же без трусиков.

Прямо над ним, маняще приоткрытая вырезом платья, высилась безупречная арка её стройных, гладких ног. На секунду он забыл про муху, про долги, про закрывающийся ресторан. И этот интимный, жаркий аромат её тела, долетевший до его ноздрей, окончательно превратил его кровь в кипяток.

Он вынырнул, красный как рак, с прядью волос, прилипшей к потному лбу. Мухи не было. Зато был официант, который уже стоял рядом.

— Извините, но пора закрывать. Желаете что-нибудь еще? Или я могу принести счет? — вежливо, но твердо спросил он.

Кеша посмотрел на Анну. Она победно улыбалась, ожидая, когда её «успешный мужчина» небрежно бросит на стол пачку купюр. Мельком огляделся — зал опустел. Перед ним стоял последний официант.