Наконец беглянка была отловлена — но нет! Ни она сама, ни ее ошейник с изумрудами не хранили на себе следов заклятия.

Между тем опьяненный совершенно новым для себя чувством Бэкингем постепенно приходил в себя. Он уже не пялился на портрет, розовея от смущения, будто неопытный юноша. И даже вполне внятно отвечал на какие-то нехитрые вопросы кардинала. Обсудив произошедшее с французскими караульными, англичане решили списать все на минутное помутнение рассудка своего подопечного. Портрет унесли, собеседники распрощались, инцидент был исчерпан.

* * *

— Ты умен, как сотня демонов, и ловок, как тысяча чертей! — хохотал человек в камине, слушая рассказ де Бреку. — Но как, скажи мне⁈ Как тебе удалось надуть дозорных?

— Меня натолкнул на мысль флорентиец Лепорелло, — дернув уголками губ, отвечал сидящий на стуле барон.

— А, этот безобидный гномик, который делает движущихся кукол?

— Он не так уж и безобиден, мой старый друг. Хотя, конечно, не чета своему предшественнику Рене, тут ты прав.

— Да-да, я помню эту ведьму в штанах и шляпе! — с уважением произнес Гвидо. — Рене заставил меня усомниться в том, что ведьмовство — исключительно женское занятие. Помнится, однажды мы с ним поспорили об одном яде… Впрочем, это не важно. Продолжай, дружище!

— Кошачья шерсть, совершенно незаметная на моем шерстяном плаще, принесла в дом Лепорелло болезнь, от которой тот принялся чихать.

— А значит, она могла принести на себе и кое-что другое! — подхватил Темный маг. — Но ведь в итоге кошку поймали и осмотрели! Разве удалось найти на ее шкурке остатки магии?

— В том-то и дело, — усмехнулся де Бреку, — что они смотрели не на ту шерсть. В комнатах Ришелье убираются по нескольку раз на дню, но совсем избавиться от крохотных кошачьих волосков не удается. Любимица кардинала предпочитает спать на кресле в его кабинете, и это значит, что на обивке остается ее шерсть. Я настолько привык к ней, что не раз и не два садился, не обращая ни малейшего внимания на небольшие вездесущие клочки.

— Ну да, так Иные со временем перестают замечать синий мох, если он, конечно, не разросся, будто цветочные клумбы в саду Тюильри. Но продолжай, продолжай!

— А дальше, Гвидо, все просто. Если зарядить каждый волосок по отдельности и разложить их так, чтобы они, во-первых, затерялись среди других, не заряженных, а во-вторых, между каждым из них было определенное расстояние, то магический фон будет совсем слабым, на том же уровне, что создают обрывки давно использовавшихся заклинаний.

— Да, но ведь тогда и воздействие будет очень слабым! — возразил Гвидо, чье лицо кривлялось в языках пламени.