— Женщина, — не менее глубокомысленно ответил Малыш и пожал плечами. — К тому же что ей Рошфор? Этоон при виде Беатрис становится безвольным теленком и разве что слюни не пускает, а унее — и все мы это знаем! — совсем другие предпочтения. Видели, как она помчалась за той крошкой, дочкой хозяина? — Малыш хохотнул. — Принятие ванны растянется часа на два, а после обе выйдут такие довольные, что…

— Тс-с!.. — нахмурился де Бреку. — Мы же условились не обсуждать это, верно?

В этот момент, сопровождаемый мэтром Мишелем, в зал вошел конюший кардинала Ришелье, молодой — едва за двадцать — виконт Шарль-Сезар де Рошфор. Впрочем, конюшим он был таким же, каким капитаном охраны — де Бреку: меньше всего виконт занимался лошадьми кардинала и куда больше — разного рода поручениями, требующими скрытности, ловкости и сноровки. Самая существенная разница между Рошфором и бойцами де Бреку состояла в том, что он был обычным человеком.

В число приближенных Ришелье он попал почти пять лет назад, и предшествовала этому какая-то невероятная история о подвигах, которые, по слухам, совершил юноша, почти мальчик, не совсем честными путями в пятнадцатилетнем возрасте поступивший на службу в Пикардийский полк. Кардинал, вернувшийся из ссылки и едва-едва упрочивший свои позиции при дворе, так заинтересовался этими слухами, что немедленно потребовал доставить к себе юного героя. Все ожидали, что вслед за этим последует протекция для зачисления в одну из отборных гвардейских рот, однако Ришелье решил оставить мальчика при себе, сначала в роли пажа и вот теперь — в должности конюшего.

— Я счастлив приветствовать вас, господа! — Рошфор приблизился к столу, звеня шпорами и придерживая длинную (под стать его высокому росту) шпагу. Судя по мелькнувшему на лице разочарованию, он рассчитывал увидеть в этой компании и Беатрис, однако ворох косточек и черных перьев тут же отвлек его внимание от томных мыслей. — Что это? Остатки позднего ужина или раннего завтрака?

— А как бы вам было предпочтительнее, любезный Рошфор? — изогнул уголки губ де Бреку. — Вы голодны? Я велю хозяину пожарить вам яичницу с ветчиной, а уж окажется она ужином или завтраком — вы нам, надеюсь, поведаете.

— Нет-нет, Бреку, благодарю. Больше всего на свете мне хочется лечь и уснуть, а поесть я успею и после того, как высплюсь.

— Бессонная ночь? Да вы присядьте, присядьте!

— Уже которая по счету, — со вздохом ответил молодой виконт. Он кинул свою шляпу на стол, провел рукой по длинным черным волосам и устало опустился на лавку напротив барона.