Из громкоговорителя звучат пояснения:

— Всеволод Гнушко — претендент с наименьшим объёмом суммы из всех! Он использует зелья собственного изготовления, усиливающие его личные боевые качества! Экзаменационный совет одобрил его участие в боевом направлении!

В яму выходит ОНО. Сева изменился до неузнаваемости. Потрепанный, с мешками под глазами. Дерганая улыбка, косые взгляды. Одежда чистая, но мятая. Выглядит еще хуже, чем обычно.

— Привет, — не глядя мне в глаза здоровается он. — Ты меня еще не забыл? Это я — Сева. Твой друг.

Пожимаю плечами:

— Честно? Начал забывать. Все ждал тебя, ждал, но ты был занят своими делами. Кстати, тебе никто не говорил, что звонить чужим женами и втирать им про судьбы не очень культурно?

— Но ведь от судьбы не уйдешь, — ноюще возмущается Сева. — Вот и ты сегодня не уйдёшь… Ты же не уйдешь? Останешься со мной? Помнишь, как ты оставил меня в особняке? Сказал, что ключ у него в животе… Я проверил… Там… Там…

— Вонюче, мерзко, грязно, противно, да-да. Сева, ты мужчина или тряпка? Чем это отличается от свежевания барана? Да ничем. Я дал тебе шанс спасти себя. И не только физически. Дал шанс стать мужчиной. Но посмотри на себя, — киваю на его растрепанную прическу. — Побитый, сломленный. Что с тобой случилось?

Сева кивает, как умалишённый:

— Да-да-да-да-да, ты прав. Прав-прав. Я немного… чего-то не в себе… Я тут пробудился, здорово, да? Помнишь, как мы мечтали с тобой об этом? Но потом ты меня бросил… А меня силачи пытали из-за тебя… Я вообще не понял за что, но ладно… Главное, что я из-за этого пробудился. Я теперь зелья знаешь, как варю? Круто варю! Меня хвалят. Правда ругают, что я все свои изобретения пробую… на вкус… Ну глотаю, понимаешь? Не всегда хорошие получаются зелья, ага. Пучит там… болит иногда… Но я пью другое зелье, тогда лучше становится. А если опять хуже, то я пью до тех пор, пока не станет лучше. Но я нормальный, ты не подумай. Я же не наркоман какой. Зелья не наркотик. Так мне говорят. Ну и хвалят. И говорят.

— Кто говорит? — морщусь я от словесного поноса Севы.

Обращаю внимание, что половина трибун пытается прислушаться к нам. По негласной школьной традиции, соперники могут пару минут переговорить перед боем. Вроде как это усиливает азарт публики. Цирк, а не школа.

— Как кто? Они! Они! Ты чего такой тупой?! — визжит Сева так, что первые ряды подпрыгивают.

— Голоса в голове? — серьезно спрашиваю я.

— Дурак что ли? Я не наркоман! Меня даже на поединок допустили! Меня проверили! Дебил! — закипает Сева и резко успокаивается: — Я просто кое-чего выпил перед боем. И нервничаю. Очень! Но меня допустили! А, я это уже говорил… Но меня допустили, прикинь! Это самое крутое, что я сделал за свою жизнь! А если я тебя выиграю?! Самого Кибу! Вальта, аристократа! Звезду школы! Убийцу убийц! О-о-о-о, — Севу сотрясает от представления, — это будет шикардосик… шикардосик… шикардосик… Жизнь наладится! Может меня даже пригласят на сегодняшнюю вечеринку! Тебя, наверное, пригласили. Конечно, пригласили… Ты же… Киба… Говорят, Ксюшку пригласили. А она такая тупая. Вообще варить не умеет… А я-то умею…