— Ну-у… Как бы тебе сказать…

Пауза.

— Девушки? — всё так же, не прерываясь, поинтересовался дед.

Пауза.

— Ну-у… В общем, да!

Пауза.

— Девушки, это хорошо.

— Правда? — обрадовался Чжу Вон — дед, ты скажешь бабушке?

— Она со мною не разговаривает.

— Ну-у дед! Ты один мне можешь помочь!

— А я думал, что каждый мужчина может помочь себе сам.

— Дед!

— Даже не знаю, что тут можно сделать. Может, сделать так, как хочет твоя бабушка?

— Смерти моей хочешь⁈

Время действия: два часа пополудни того же дня. Полтора месяца после выписки из больницы.

Место действия: ресторан гостиницы «Golden Palace»

— Столик пятнадцать. Салат — «Доминго», салат «Курица с овощами и ананасом», салат «Наполеон» две штуки. Супы: «Ла курже» — два, «Креме де шаторзе» — две штуки. Вторые блюда: «Пулькоги» — два, «Сосиски по-баварски на гриле» — два. Пиво — «Амстел», четыре по ноль пять.

Я быстро диктую с блокнота сделанные мною записи.

— Принято! Номер заказа — 63! — отвечает помощник повара, закончив делать пометки на экране монитора.

— Заказ 57, столик шесть! Готов! Первое — сообщает он мне и командует — Забирай!

— Окей, кунчан-ним!

Подхватываю поднос с тремя большими тарелками из толстого белого фаянса и поднимаю его к плечу. Тяжёлый, зараза! А опыта таскания подносов с полными тарелками у меня — никакого.

Не торопясь, внимательно смотря под ноги, направляюсь к нужному мне столику. Если грохнусь, меня моя мЭнЭджерша, Хё Чжу, с говном сожрёт!

— Сегодня работаешь в зале — с недовольным видом оглядев меня, сообщила она мне, когда я явился на работу — У нас не хватает официантов. Только попробуй опозорить отель, что-то уронить!

— Да, кунчан-ним! — поклонился я — То есть, нет, кунчан-ним!

— Пффф — презрительно фыркнула Хё Чжу, снова окинув меня взглядом, и высказалась о моих умственных способностях — я просто поражаюсь, как такую бестолковую как ты, приняли на такую ответственную работу!

— Простите, кунчан-ним! — поклонился я.

— Иди, работай! Быстро! — приказала она.

— Да, кунчан-ним! — снова поклонился я.

Эту девку лучше не злить. Не знаю, чего ей там именно в жизни не хватает: секса, денег или уважения окружающих, но стерва она ещё та. Десять штрафных балов она мне уже нарисовала и на руки я получу уже не четыреста баксов, а триста восемьдесят. Но, как говорится, «ещё не вечер». До зарплаты целая неделя и она вполне себе может уменьшиться стараниями Хё Чжу. На работе я большей частью — помалкиваю и не выделываюсь, стараясь вжиться в чужой образ. Однако, моя жизнь в «чужой шкурке» протекает сложно. В корейском языке четыре уровня вежливости. Все их нужно применять правильно. Это у меня получается плохо: то говорю недостаточно вежливо — собеседник обижается, то говорю слишком уважительно — окружающие смеются. Я никак не могу понять, как эти корейцы определяют уровень значимости собеседника? То, что «отдельного, самого по себе», корейца в природе не существует, это я уже понял. При знакомстве, кореец обязательно скажет, какую должность он занимает — президент компании такой-то, служащий компании такой-то, врач больницы такой-то. Одну лишь свою фамилию и имя он не назовет никогда. Обязательно добавит «маркер» определяющий его социальное положение и указывающий, к какой прослойке общества он принадлежит. И вот в этих «маркерах» я вообще — не петрю. Что круче, врач госпиталя Чон Гдон, или врач государственной больницы Сола Чже? Работник государственной или частной компании? Совершенно без понятия! А вот местные прекрасно разбираются в этих нюансах! Спасает меня пока только то, что Юн Ми находится в самом низу социальной пирамиды, девочка и ещё почти ребёнок. К детям и девочкам тут отношение снисходительное. Считается, что этой категории граждан можно не блистать умом и сообразительностью. От них в основном требуется быть милыми и послушными. Окружающие над их ошибками с удовольствием и добродушно посмеиваются, однако, запросто могут прочитать мораль — как нужно делать правильно. Причём совершенно незнакомые дядьки и тётки на улице. И если такое случается, то нужно внимательно их выслушивать, пока они не устанут и не наговорятся, кланяться при этом, и уважительно благодарить за науку. Я уже несколько раз «налетел» на такое. С одной стороны — бесценный информационный канал для «вживания в среду», с другой стороны — терпеть не могу, когда мне читают нотации! А именно так и происходит. Ничем иным, как нравоучительными нотациями, это назвать нельзя. Потом, кланяться я не привык… Ну не приучен я поклоны бить, как местные! Нет у меня такого навыка! Я уже краем уха тут услышал, проходя мимо как раз обсуждавших меня официанток, что Юн Ми — «гордячка, лишний раз спину не согнёт… Что у неё за воспитание?»