не режут… И голоса странные… Нужно еще поспать…». Сознание отплывало медленно и возвращалось через какое-то время. Голоса становились то дальше, то ближе, но смысла бесед я не понимала. — Как себя чувствует ее величество? — Пока без изменений, ваша светлость. Мы все молим Господа о её здоровье. — Я понял, Буллерт. Если что-то изменится… — Конечно-конечно, ваша светлость! Я сразу же, обязательно… Кто это говорит и о чем⁈ Я не понимала. Не понимала также, почему все тело словно парализованное. Это гипс? Меня загипсовали? Почему не открываются глаза? Или на глазах тоже повязка? Почему я ее не чувствую? Почему часто накатывает сонливость, а сон похож на обморок? Первый момент реальности был слишком неожиданным — кто-то надавил металлом мне на губы, и в рот полилась жидкость. Странная теплая жидкость со вкусом крепкого вина. Именно она попала мне не в то горло, заставив тело инстинктивно ожить, дернуться и принять более безопасную позу: я резко села в кровати и попыталась откашляться. Слабость и неуклюжие жесты стали понятны, когда я, наконец, протерла слезящиеся глаза: мой вспученный живот указывал на… Черт его знает, на что именно он указывал, но я попыталась понять, где я нахожусь. Огромная комната, блистающая зеркально натертым паркетом. Не стандартная елочка, а художественно выполненная мозаика из разных сортов дерева, с узорами и виньетками, сложная работа и очень дорогая, сразу видно. Легкий сумрак — приближается вечер. Метрах в пяти от меня, за большим столом с двумя огромными подсвечниками сидели несколько женщин. А рядом со мной стоят, склонившись к постели, одетый в старинную одежду полноватый мужчина с большой ложкой в одной руке и женщина в костюме горничной, держащая в обеих руках фарфоровую миску. Откашлявшись окончательно, открыла рот, желая спросить, где, собственно, я нахожусь… Сделала глубокий вдох и закрыла рот… Слишком все непонятно, лучше не лезть с вопросами. Сидела, вытирала слезы со щек рукавом с пышными кружевными рюшами, закрывающими кисть руки. Рассматривала людей: вскочивших со стульев у стола женщин в длинных платьях, спешащую ко мне пожилую даму с чем-то непонятным в руках. На противоположной от меня стене — два роскошных мраморных камина, где пылают огни, бросая на паркет яркие отблески. — Ваше величество! Тише, тише! Вы должны лежать! — мужчина бросил ложку в миску, которую держала женщина в костюме и чепце горничной, и за плечи начал укладывать меня в постель. — Помогите мне, мадам Вербент! Королева не в себе, нужно уложить ее!