Эмилия тогда предлагала отказаться: работа с Котиком и явный интерес к ней со стороны ротмистра жандармов, который тот сам, впрочем, пока не замечал, открывали интересные перспективы. Но мать решила по-своему! Устроила встречу, договорилась о цене и… На следующий день ее нашли мертвой в борделе, одетой словно шлюха. После такого даже непонятно было, от чего хотелось разрыдаться больше, от потери или от обиды.

Хорошо, что опять помог Котик, не дав разойтись слухам. Это позволило Эмилии не стать изгоем, а еще… Постараться найти тех, кто убил ее мать. Всего-то и нужно было, что намекнуть, что так и не найденный у той товар снова появился в продаже.

— Тоже хотите умереть? — встретивший девушку мужчина с короткострижеными рыжими кудряшками долго мерил ее водянистыми рыбьими глазами, а потом попробовал надавить. Всего одна фраза, но сколько за ней стояло.

Угроза, признание в убийстве, а еще… За лающим германским акцентом, который словно специально выставили на передний план, чувствовались другие еле уловимые нотки. Носовой выговор, к которому Эмилия сама так и не привыкла за однажды проведенные в Итоне полгода.

— Как раз наоборот. Товар я передам, когда выйду отсюда живой и с деньгами, — девушка постаралась ни звуком, ни даже неловким движением губ не выдать сделанное ею открытие.

Если ее ввели в заблуждение, значит, не против, чтобы эта информация ушла дальше. Значит, готовы отпустить, а это шанс довести дело до конца. Теперь, когда она знает, кто настоящий враг, ей просто будет нужен кто-то достаточно безумный и умелый, чтобы разобраться с англичанином. И не Котик… Жандарм мог бы помочь, но он слишком любит закон, а по закону этот рыбоглазый убийца точно вывернется.

Но тогда кто?

* * *

Еще одна неделя прошла. Погода портилась, мы летали, готовясь к новой операции с атакой на аэродромы, в которой на этот раз должны были принять участие не только наш, но и 19-й с 20-м авиаотряды. Ткачев, кажется, килограммов пять сбросил от нервов, пока все это планировал. Но и я от него не отставал: продолжал тренироваться в стрельбе, учился местной грамматике, дорабатывал короб-лонжерон и… Готовил свою собственную операцию вместе с Котлинским и Рокоссовским.

— Да! Мы успели первыми, — улыбнулся я Ткачеву, когда мы с Микаелянцем и Марковым провели тестовую высадку диверсантов с оборудованием на неподготовленную лесную полосу.

— Это не было соревнованием, — есаул ответил также с улыбкой.

Кстати, судя по разговорам, ему с этими погонами осталось уже недолго ходить. Слухи о нашем прошлом вылете добрались до ставки, и, наверно, Ткачева уже бы пригласили на раздачу пряников, если бы не новая операция. Эверт и Александр Михайлович явно решили дождаться ее результатов, и там как бы и чего посерьезнее не пришлось выдавать.