— Как давно это было?

— А! Кажется, это было вчера… Или нет? Ты не помнишь?

Кому он задал этот вопрос, я снова не понял. Вероятно, у него и впрямь периодически возникают галлюцинации, а может и натуральная шизофрения. Потом отпускает, затем снова наступает расстройство личности. Мало ли, как на него десять лет одиночества с самим собой подействовали! Человеческий разум — потёмки…

Я медленно подошёл ближе, рывком снял мешок с головы сидящего. Отошёл, всмотрелся.

Тот, кто сидел на стуле, не был мне знаком. Лицо бледное, опухшее. Грязный, в следах крови. Коротко стриженая, почти лысая голова. На вид лет сорок пять. Форма одежды — светлые потрёпанные душманские тряпки, тоже все в пятнах крови.

Сложно сказать, американец передо мной или нет. Это может быть кто угодно.

Протянул руку, приложил два пальца к артерии на шее. Пульс есть, но слабый. Дыхание тоже слабое. Но не похоже на то, что он спит.

— И зачем ты мне его показал?

— Он ещё жив? — уточнил Спирин.

— Да!

— А! Если хочешь жить, убей его!

— В смысле? — опешил я. Слова Спирина стали для меня полной неожиданностью. Ну точно, безумец…

Из динамиков послышался тяжкий вздох. Профессор что, ожидал от меня слепого подчинения?

— Максим… Как я уже сказал, в бункере по системе вентиляции был распылен редкий токсин. Он не имеет цвета и запаха, но при этом медленно разрушает твою нервную систему, причем даже сейчас… А у меня, совсем случайно, есть сыворотка! Удачно, да? И, кстати, она эффективная, но времени осталось немного. Ну… Я могу тебе доверять?

Да твою мать, чем дальше, тем интереснее! Максим Громов, опять ты оказался в полной заднице, причем на этот раз, в неожиданно глубокой заднице. С такими противниками я не привык иметь дело, как с ним вообще разговаривать?

Ситуация, однако… Хорев отправлял меня сюда, чтобы я выяснил над чем тут работают душманы, чем и какими средствами располагают. Отснял материал. Затем передал его командованию и ждал дальнейших указаний… Возможно, поступила бы команда все уничтожить, а может и нет. А теперь получалось, что душманы тут и не причем вовсе? Но тогда чего они торчат у входа в бункер? Обложили его, будто у них тут последний оплот обороны за свободу нации. Тьфу… Явно выполняют чей-то приказ! И ладно, это мелочь… В бункере засел безумец, который перед смертью решил поиграть в бога? Неизвестно, какими козырями он располагает. По его словам, я отравлен. Нет оснований с ним спорить, он тут все знает как свои пять пальцев. Возможно поэтому духи мертвы, а сам он заперся за тем стеклом.

Напрашивался и другой вопрос, а знает ли обо всем этом наше командование? Почему Герман Петрович ни слова не сказал о том, что произошло в 1976 году?