— А сейчас я всех здесь собравшихся хочу спросить — кто такой дьявол, как он выглядит? Вы его видели?

Толпа загалдела, и опять переглядываясь друг с другом, люди начали выкрикивать, что не видели его ни разу, не знают, но по описаниям священников он очень страшен.

— Взгляните на них, они выросли среди нас. Они не пришли из ада, волшебники много лет занимаются врачеванием, спасая тех, кого одолевают хвори и недуги. А теперь задумайтесь — обвинить людей, обозвать их демонами и изгнать только из-за того, что не можете объяснить их действий — не это ли самая величайшая глупость?!

Люди на площади стояли, разинув рты. Еще ни разу император не выступал так открыто перед ними. В сознании многих присутствующих сейчас творилось что-то непонятное. Им словно глаза открыли на совершенно другой мир. Многие боялись признаться даже самим себе в том, что они согласны с речью оратора.

— Кто же те, кто настраивает жителей Константинополя и Византии против лекарей-волшебников? Вы посмотрите — кто они? В то время, когда всем вам живется сложно, вы несете еду и вещи в церкви и монастыри, смотрите в уста этим безумцам, которые держа вас в страхе и покаянии, жируют, обирая всех нас. Вы видели хоть одного церковника за работой? — Палеолог снова замолчал, окидывая всех присутствующих своим строгим, орлиным взглядом, словно ищущим среди толпы «добычу» в виде церковнослужителя.

— Вот то-то же! Они только и знают, как произносить праведные речи, толковать закон божий с малых лет, и всё — к своей выгоде! Устраивая всем, кто не подчиняется их указаниям, показательные казни и гонения. Меня патриарх отлучил от церкви. Но это мне не помешало вернуть Византии Константинополь и начать улучшать сейчас жизнь в империи. Вот и подумайте, кто для вас действительно должен быть гоним? Тот, кто заботится о вашей жизни или тот, кто держит других в страхе, отбирая последний хлеб? А теперь, я прошу внимание! — он поднял указательный палец правой руки вверх.

— Отныне я не признаю никаких анафем и гонений от церкви. Мне они не указ. Пытаться связать руки императору, пробовать ограничивать его в действиях и унижать — это они могут. Но в своей империи, как правитель, я волен устанавливать свои правила. И коль церковь не хочет жить по установленным мной порядкам, и не оставляет народ в покое, я прямо сейчас, в вашем присутствии издаю распоряжение и мое слово должно быть немедленно исполнено — всех церковнослужителей и всех их приближенных подвергнуть изгнанию из Константинополя и в дальнейшем из всей Византии. Не место им в моей империи. А всё их имущество будет разделено между казной и страждущими! — сказал он это так резко и уверенно. Эта гениальная мысль пришла ему в голову прямо сейчас, он её озвучил, сам того не ожидая и был доволен своим собственным решением. Доволен тем, что он сделал это, впервые за всю историю существования Византии!