— Охотничий карабин с автоматическим режимом? — мужик даже не посмотрел в сторону крикуна, только усмехнулся.

— Все равно это не по закону! — крикнул еще кто-то.

Ну это бабы кричат. А толпа… Бесперспективная она. Не бросятся на супостата, не разорвут их на куски. Да и пять автоматов… Покрошат их просто, да и все.

А мужики языки в жопу засунули и молчат. Только бабы говорят. Нет, это уже совсем плохо.

— Какой ещё закон? — бросил мужик. — Здесь нет закона. Есть только сила. И тот, у кого она есть, устанавливает правила.

Он сделал шаг вперёд, наклонился к мужику на земле, ухмыльнулся.

— Я — сила. И я говорю, что он виновен. И должен быть наказан. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Он вытащил из автомата магазин, заглянул в окошко. Вставил обратно, сдвинул вниз предохранитель дернул затвор. Похоже, собирается застрелить его из его же автомата. И в эту секунду кто-то из женщин выкрикнул:

— Это же неправильно! Мы же договаривались, что будет порядок, а не беспредел!

— Порядок? — Мужик в кожанке расправил плечи, сделал шаг вперёд и повернулся к толпе. — Вот порядок: я даю шанс. Если кто-то из вас хочет — выйди. Один на один. Без оружия. Побьёшь меня — отпущу этого. Не побьёшь — убью обоих.

Он обвёл взглядом толпу. Тишина. Только шепотки, кто-то отводил глаза, кто-то пятился назад.

— Никого? — Его голос стал издевательским. — Значит, всем похрен. Значит, правильно я говорю. Сила — вот закон.

А я всё смотрел. И с каждой секундой злился всё больше. Не на него. Не на этих «Воронов». И не на толпу. На себя. Потому что стоял и не двигался. С одной стороны — рано. Мужик он крепкий, конечно, но решает не сила, а умение. И я уделал бы его на раз, если был бы в форме. А сейчас…

Да и где гарантии, что не забьют насмерть потом толпой, даже если этого уработаешь? Никакой. Бандиты же, шакалы. Гарантий вообще никаких.

Но с другой стороны… Нужно заявить о себе.

Во-первых, этим показать, что кто-то еще может выступить против них. А во-вторых… Местным тоже нужно знать, что не все потеряно. Они ведь меня знают, и нет-нет, да поглядывают периодически. Реально думают, что я выйду?

Да они не просто так думают. Они надеятся на это. И верят.

А я? Сам верю в то, что этот бой выдержать смогу?

Убьют — и оставлю Лику и Наташу без защитников. Не убьют, и этот слово сдержит — сразу в дамки. Эти-то точно такого психа заметят.

Ага, а потом либо уберут потихоньку, либо наоборот, на себя работать заставить попробуют. А это, может быть, и не так плохо.

— Что, никто? Ладно, как хотите, — он вскинул автомат и приставил его ко лбу мужика.