С остальными машинами сделал то же самое.

Все, половина работы сделана. Теперь нужно идти внутрь. Добраться до огневых точек, разобраться со стрелками, и все, можно будет начинать.

А вот в Кировском сейчас жарко. Там пиздорез самый настоящий происходит, иначе и не назовешь. Но ничего, чуть позже я с ними свяжусь, и выясню, что и как. Пока не надо. Спалиться могу, если по рации буду разговаривать.

Вопрос только в том, как пойти внутрь. А что если сделать совсем нагло?

Меня отсюда практически не видно, только силуэт. Так что.

Не знаю, как мне вообще пришла в голову эта идея, но я решил рискнуть. Встал в полный рост, вышел из-за машины и приглашающе махнул рукой. Мол, подходи, дело есть.

Сработает или нет?

Тот из парней на входе, что не спал, поднялся на ноги и двинулся в мою сторону. При этом никаких признаков беспокойства он не выказал, не взялся за оружие и вообще ничего. Я снова махнул рукой, мол, быстрее подходи давай, а сам зашел обратно за машину. Вытащил нож.

Через несколько секунд послышались шаги. Партизан подошел достаточно быстро. Он вышел из угла, открыл рот, явно чтобы спросить: мол, ну и что такое? А потом увидел меня. Глаза его расширились — ожидал увидеть тут знакомого, караульного, а тут какой-то левый парень, да еще и с ножом в руке.

Он был без бронежилета, так что я ударил его под ключицу и тут же провернул клинок так, чтобы перерезать верхушку легкого. Парень попытался все-таки крикнуть, но издал только сипение, а потом из его рта потекла кровь. Все, готов.

Схватив охранника за плечо, я завалил его на землю и прижал к ней. Пятнадцать секунд, и он задохнулся, глаза остекленели. Умер. Оглядевшись, я убедился, что никто этого не увидел, после чего принялся запихивать его под боевую машину. Клиренс у нее высокий, около пятидесяти сантиметров, и туда человеческое тело вполне себе поместится. Туда же убрал его автомат.

А потом поднялся во весь рост и двинулся в сторону входа в больницу. Не таясь вообще. Если издалека увидят, то могут не отреагировать. Идет человек, не таится, не ссыт ничего, так почему он обязательно должен быть чужим? Психология, то-то и оно.

Второй парень так и спал безмятежно, развалившись на лавке. Да, парень, проспал ты и напарника и базу. А на посту спать нельзя. Хотя может они договорились, что один спит, а второй караулит.

Я спокойно вошел в помещение. Свет тут тоже горел, но лампы через одну работали — похоже экономили электричество, ресурс генераторов и топливо. Все-таки ограда эта вокруг базы должна была жрать очень много.

Больница была типовой, как и практически все у нас в стране. Еще советское наследие — несколько проектов, да и все. В зависимости от широт: где-то, например, панорамные стекла из стеклоблоков, а вот на севере так уже нельзя — холодно будет.