— Да я тебе адрес назову, тут и идти недалеко, — ответил армянин. — Зайдёшь, скажешь: от Арсена. Он тебе хорошую цену даст.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил я его.

— А ты где нарвался-то? — кивнул он на бинты. — Приложили чем?

— Пулю словил, — ответил я. — Не повезло мне.

— Да, как так случилось-то? — удивился Арсен.

— В засаду попали, когда из Феодосии возвращались, — ответил я. — Машины пожгли, пацанов тоже. Только мы вдвоем с Жижкой и выбрались, да и тот сейчас в больничке в реанимации лежит.

— Да уж, брат, жестко, — он покачал головой. — Кто засаду устроил-то, знаете?

— Да партизаны местные, — сказал я. — Они, я так понимаю, просто так не отступятся, воевать собираются до последнего. Так что все вообще не так просто. Уж очень им Мансур не нравится.

Я подумал немного, а потом все-таки решил спросить. Человек он тут не новый, и знать может много. В том числе и о местной верхушке — неужели они шашлык не уважают, и к нему не ходили? Сам-то Мансур, вряд ли, он разве что через своих помогальников заказывал, а вот остальные. Вполне возможно ведь.

— Часовой у них главный, как выяснилось, — сказал я. — Высокий такой, в очках. Жесткий парень. Не слышал о таком?

Арсен резко помрачнел, и я понял, что он попал в точку. Знает что-то. Точно знает.

— Я тут человек новый, — сказал я. — О том, как все началось, не в курсе, прибыл-то, считай, меньше двух недель назад. Если знаешь что, расскажи. Это помочь может.

— Знаю, конечно, он заходил ко мне, — сказал армянин. — Шашлык кушал, вино пил. Хороший человек, как мне показалось, ну вот как ты, примерно. Вояка тоже. А потом выяснилось, что он против Мансура что-то мутил. Тот с ним разобраться приказал, вояки подскочили, но его люди с боем ушли. Это, считай, единственный раз, как здесь в городе стреляли, с тех пор, как нормальная жизнь началась.

Значит все не так просто. Мансур приказал убрать Часового, и тот свалил, причем с верными людьми. И неплохими бойцами, раз уж они смогли вырваться из города, где куча «Воронов». Само по себе это уже интересно.

— Значит, раз так, он не отступится, — сказал я. — У него это уже личное.

— Дело чести, — кивнул армянин. — Он знает, что такое честь. К тому же, говорили, что оклеветали его. Я сам не знаю, мое дело маленькое, Сэргей — народ кормить, чтобы кушали вкусно. Ты-то чего не кушаешь, остынет же.

Я понял, что действительно так и не прикоснулся к шашлыку. Наколол на вилку кусок, сунул в рот, прожевал — действительно вкусно. Вот что такое, когда с душой готовят. Быстро съел его, сделал несколько глотков лимонада.