Так что мы сидели в тесноватой «адмиральской» каюте, ее владелец выселил капитана крейсера, капитан — старпома и так далее, по нисходящей. Я устроился сбоку от столика, приткнутого к стенке под круглым иллюминатором, Рузвельт вполоборота смотрел на меня, как на заигравшегося ребенка.

— Мистер Грандер, вы нарушили наши договоренности.

— В чем же? — вот уж где-где, а тут я за собой никаких косяков не знал.

— Вы искали нефть в Чако.

—???

Сдержать изумления я не смог, Рузвельт, перекатив желваки на скулах, дополнил:

— Вы заказали несколько буровых установок.

— О господи… ну да, там очень плохо с водой, приходилось бурить до водоносного слоя, иначе приходиться пить мутную жижу. Во всяком случае, я использовал буровые только так, а если парагвайцы сейчас используют установки иначе, то это на их совести. Я по-прежнему убежден, что нефть в Чако есть только у Камири, но я туда даже не приближался.

Рузвельт подвигал бумаги под лампой с абажуром зеленого стекла:

— До окончательного прояснения вопросов я ставлю все наши договоренности на паузу.

Я только пожал плечами:

— Думаю, англичане вскоре сами откажутся от поисков нефти.

— Посмотрим.

Мы распрощались без рукопожатий, буквально под дулами орудий крейсера.

Я спустился по трапу на борт Lady Hutton и усмехнулся — тут практически Рио-де-Жанейро, все поголовно в белых штанах, от последнего матроса до президента.

Жаль, что так повернулось, военные заказы из Америки могли бы крепко помочь республиканцам. Но у меня и так все неплохо — дырка для обхода эмбарго пробита, французы загружены моими заказами и не рискнут от них отказаться, чтобы не вызвать волну забастовок и не нарваться на штрафы.

Через двадцать дней яхта пристала в «андоррском» Хихоне, одновременно с новостью о смерти рейхспрезидента Гинденбурга. Гитлер, недавно разделавшийся с оппозицией в рядах штурмовиков, лишился последнего ограничителя.

Ну что же, все шло по плану, танки и самолеты обкатаны, костяк личного состава понемногу складывается, у меня есть еще пара лет на подготовку, так что я смогу обеспечить «Кондору» горячий прием.

Но…

Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Через два месяца я почувствовал это на своей шкуре.

Конец третьей книги