— А-а-а-а… Это как? — Воробушек выгибается ломко в пояснице, грудь еще острее становится. Блядь, она же меня прикончит так! Уже все плывет!
Вцепляюсь в шикарные бедра, двигаюсь сильнее и резче, ощущая, как начинает сокращаться все у нее внутри.
— Зевсом зови, — рычу я, не выдерживая первым, улетая так стремительно, что голова чуть ли не взрывается от кайфа, — мне нравится!
— А-а-а-а-а… — Воробушек стискивает меня бедрами, стремясь за своим наслаждением и догоняет, сжимая изнутри так яростно, что я второй приход, кажется, ловлю. И этот продлеваю? Не знаю.
Не уверен ни в чем.
Хотя, нет.
В одном уверен.
Она прокричала “Зевс”.
Прежде, чем кончить.
17. Утро
— Ну что же, я думаю, что все в порядке, — я бережно заворачиваю в пеленки сонно моргающую внучку человека, с которым я провела долгие предутренние часы. Боже… Я с дедушкой спала. Как в анекдоте, смешно.
Непроизвольно улыбаюсь, переступаю с ноги на ногу, ощущая некоторое неудобство в районе паха. Потому что у дедушки с оснащением все в порядке. И даже более чем. И задор вообще не дедушкинский. И силы…
Еле вырвалась утром, да и то потому, что дедушка вырубился, наконец-то, уснул богатырским сном.
А я уползла к себе в комнату на подгибающихся ногах.
И там повалилась на кровать, в чем была, измученная, затисканная до невозможности.
А проснулась от осторожного постукивания в дверь.
Торопливо вскинулась, села на кровати, осмотрела себя на предмет того, что вошедшему может быть заметно, как интенсивно меня использовали всего пару часов назад. Но нет, вроде бы, все в порядке было.
После разрешения, на пороге появилась улыбающаяся мама Зевса:
— Валентина Сергеевна, прошу прощения, что так рано… Но я подумала, постучу наудачу, если ответите, значит, проснулись… Позавтракать? Я, знаете ли, что-то бессонницей страдала, вообще не спала. Наготовила всего… Пойдемте?
Я кивнула, только теперь осознав, что в доме-то полно народу. И в СПА-зону в любой момент могла зайти, например, Валентина Дмитриевна… Как раз, когда мы с ее сыном… О… Мой… Бог…
Щеки полыхнули таким огнем, что я даже задохнулась от ставшего мгновенно горячим воздуха в легких.
Закашлялась.
— Боже… Валечка… — торопливо подошла ко мне Валентина Дмитриевна, — что такое? Простудились? Да вы горите вся! Боже… Эти невыносимые остолопы… Кто же тащит женщину в одной простыне в метель? Я их убью, клянусь…
— Да нет, я просто… — удалось выдохнуть мне не с первого раза, — слюной подавилась. Так есть захотелось…
— Точно все в порядке? А то давайте я разбужу Виталика, пусть он вас в баньке пропарит. Он хорошо умеет…