Когда краткий инструктаж был закончен, я вздохнул с облегчением. До самого конца не верил, что они согласятся отпустить девочку. Но страх оказался сильнее. Да, тот самый страх, который давно стал пропастью в этой семье. Я сразу заметил переглядывания парочки, а точнее, тщательно скрываемый ужас при взгляде на дочь.

Когда случился ночной бой, эмоции усилились.

Артём и Наталья тоже приготовили вещи, они собирались переехать в крупный город, вероятнее всего в Санкт-Петербург, но может быть это будет ещё какой-то из пяти подвластных кластеру крупных городов.

Сейчас нас с Катей вывезут за пределы города и повезут через не самую популярную дорожку пересекающую горный хребет. В конце, ближе к другой стороне, начнётся лес, где уже ждут припасы и машина.

Али под покровом ночи отправился к месту стоянки. Я показал ему направление и попросил найти машину.

Днём перемещение зверя было похоже на комариную свадьбу, когда в воздух вальсирует тонна этой гнуси, пролетая небольшим облачком. Очень надо сказать заметно.

Катя и я заняли места в кузове. Выехать из города намного легче, досмотры редкость, тем более, что вокруг на более чем пять сотен километров нет больших населённых пунктов.

По приезду снова начались прощания, небольшое количество слёз, мне до последнего казалось, что родители одумаются придётся договариваться, но этого не случилось.

Часом позже мы спускались по извилистой обочине в сторону виднеющихся на фоне степи и далёких гор деревьев.

Катя пинала камешки и была необычайно молчалива. Я посматривал на ребёнка, но не представлял, как вести себя в такой ситуации.

Палящее солнце начало прижигать, но идти недалеко, поэтому торопится не стали.

Надолго меня не хватило, требовалось поговорить, ведь дальше нам предстоит совместное путешествие.

— Постой! Что ты делаешь? — Спросил я, наблюдая, как очередной камешек полетел дальше обычного, а девочка со злостью выдохнула.

Она изменилась, на прощании с родителями была абсолютно другой.

Вспышка понимания озарила мозг, она играла, просто натянула маску, как клоун, как актёры. Вот же хитрюга. Молчит и смотрит на меня.

Катя не выглядит на свой возраст, я дал бы ей лет тринадцать-четырнадцать, а не десять. Волосы тёмные, глаза большие и карие, издалека кажутся темнее чем на самом деле.

Нос с небольшой горбинкой, острый подбородок, гибкая, как и любой ребёнок. Сейчас одета в джинсы и ветровку, на ногах пара кроссовок. Смотрит на меня из под ладони сложенной козырьком, солнце действительно знатно палит.

— Зачем они отпустили меня? — Спрашивает она.