Все чувства в теле кричат, что сейчас что-то произойдёт. И правда, совсем забыл ещё о нескольких нападающих.

Один из них сейчас бьёт сзади. Спину разрезает боль, горячая кровь растекается под рваной хламидой. Он наносит удар пятисантиметровыми когтями. Доспехов я не носил, поэтому вышло крайне болезненно.

Сознание захлёстывает гнев.

Жгуты силы, еле видимые в реальном мире, обвивают оставшихся посланников, будто змеи, перекрывая кислород. Поднимаю их над землёй, с удовольствием наблюдая, как кончается кислород в лёгких.

На землю падают четыре безвольных тела. Слышу крик виверн, сразу две пикируют сверху, понимаю, что не успею уйти.

Одного из ящеров в последний момент сбивает чья-то тень.

Маркус! Виверн Котёнки, значит, и сама призывательница где-то неподалёку.

Второго виверна встречает призрак, белёсая фигура вылетает прямо из-под моих ног и врезается в крылатого. Даже не думал, что бестелесные сущности могут так сминать живое существо, да по нему будто поезд проехал.

— Катя! Вот щас кто-то получит… — Оборачиваюсь, чтобы похолодеть внутри.

Последний посланник, который был выбит из игры самым первым, сжимает шею девочки.

Котёнка лишь безвольно трясёт ногами, задыхаясь.

Телепортируюсь вперёд.

Появляюсь сразу за спиной монстра, втыкая ему в ухо меч.

Фигура посланника ломается, он падает вместе с девочкой.

Катя не шевелится, с ужасом понимаю, что она не дышит. Начинаю щупать пульс, слушаю дыхание, мозг отказывается поверить в происходящее. Но изогнутая под неправильным углом шея говорит сама за себя, она сломана.

Сколько силы в сотканном из суори и монстра существе? Я на собственном примере видел, как сложно одолеть подобного гостя.

Если бы не Катя, он бы мог напасть на меня, а там не знаю, что могло случиться…

Я что, оправдываю её смерть? Нет, она не умерла…

— Фелекс, ты не должен грустить… — слышу голос Кати.

Передо мной возникает её призрак, такой, какая она лежит у моих ног. Девочка улыбается.

— Прости.

— Если ты будешь просить прощения у всех, кто погибнет в этой войне, не хватит жизни. — Снова улыбается.

Зараза такая, даже после… Она, она же просто ребёнок.

Мотаю головой, пытаясь убрать из воспалённого разума эту картинку.

— Ты должен всех спасти. — Она наклоняется, касаясь моей щеки.

Кожу обжигает холодом.

— Я никого не могу спасти, — неожиданно признаюсь. — Сколько бы ни старался.

— Тогда спаси себя. — Она взмахивает рукой, будто выбивает искры из воздуха.

Кусочки света становятся ярче, и вот рядом с Котёнкой стоит ещё один призрак. Вздрагиваю, сжимая кулаки крепче.

— Папа?

Он не говорит, лишь смотрит на меня с улыбкой.