— Хуба надо, — вот и все, что мне удалось из него выжать.

Остаток пути мы проделали молча. Достался же мне напарничек! Даже его жабообразный покровитель — и тот куда разговорчивее. Впрочем, когда он снова подал голос, новости были безрадостными:

— Хуба убивать! Много плохой!

— Где? Сколько? — начал оглядываться я, но густой туман не позволял что либо заметить дальше, чем на пол сотни метров.

Эта ползучая мерзость появилась минут десять назад, и чем ближе была наша цель, тем выше туман поднимался и гуще становился. Впрочем, никаких дебафов он не накладывал, так что это была скорее просто одна из декораций, прилагающихся к Башне, а не искусственно созданная магией или артефактом завеса.

Но ответ мне был уже и не нужен.

Они медленно выходили из тумана один за одним: вооруженные короткими копьямиИскатели врага, уверенно сжимающие увесистые дубинкиЗлые драчуны , опирающиеся на трезубцыХранители еды и уже знакомые мне безоружные Искатели еды, вжиющиеся в землю и обнюхивающие ее, подобно собакам-ищейкам, идущим по следу.

Десять, двенадцать, пятнадцать — не меньше двух десятков, и еще неизвестно, сколько их там скрывается в клубах тумана.

— Хуба убивать? — вопросительно посмотрел на меня лякуш.

А я молча смотрел на ковыляющего следом за всеми этими «искателями», «хранителями» и «убивателями» гворлинга, неуклюже опирающегося на кривой посох.

Большой Магун . Метра полтора ростом, а значит, «большим» его прозвали явно не за выдающиеся физические возможности и вряд ли за неуемную страсть в делах интимных. А значит, это местный шаман или какой другой аналог мага.

— Стой, большой чужак. Стой, маленький чужак, — заговорил гворлинг с посохом, и его сухой негромкий голос звучал так, словно кто-то перемешивает глиняные черепки.

— Стоим.

— Что вам нужно в землях великого хозяина?

— Дело у нас к нему, о самый большой магун из всех магунов, — не удержался я от «шпильки», чтобы хоть как-то разбавить этот мелокосочный пафос.

— Хозяин никого не желает видеть. Убирайтесь прочь, чужаки! — коротышка вскинул свой посох, и остальные гворлинги повторили его жест, поднимая оружие над головой.

Я задумался. Внешне эта стайка — диакари-дикарями, почти как мое племя чугайя. Правда, разговаривают заметно лучше, но их одежда, татуировки и примитивное оружие говорят о том, что они недалеко ушли в развитии. А значит, их можно перехитрить или запугать.

Оглянулся на Хубабу, застывшего, словно каменное изваяние — выглядит он, конечно, внушительно, но явное недостаточно, чтобы обратить в бегство пару десятков злобных и голодных дикарей.