— Простите — раздаётся девичий голос.

Поворачиваемся и видим, как к нам подошла девушка. На ней сверху наша куртка, на скуле синяк, губы разбиты, волосы растрёпаны. Следом за ней подходят остальные люди, кто выжил, спрятавшись за тем валуном.

— Говори — нахмурившись произносит Туман — и ничего не бойся.

— Устала я бояться — вздыхает она и этот вздох был не как у обычного человека.

Так вздыхает тот, кто думал, что уже всё, что вот он конец, но тут всё резко поменялось, но в глазах у неё всё равно какие-то искры проскальзывают. Ничего, очухается.

— Держи — к ней подбегает один из бойцов и протягивает ей фляжку.

У девушки на щеках слёзы.

— Спасибо — кивает она, беря фляжку — вот он, Татель — показывает она рукой на одного из тех, кого привезли в кузове пикапа. Мужчину Архи, лет 50 — а вот его жена — «жена» она произнесла с каким-то шипением и ненавистью в голосе.

И Татель этот и его жена одеты в бывшие когда-то хорошие костюмы, но сейчас они были грязные и рваные. Но по тётке видно, ей, кстати, тоже около 50 лет, я уже научился различать возраст Архи, что она ухаживала за собой, впрочем, как и все женщины. Маникюр, успел я его рассмотреть, в ушах массивные серёжки, да и у мужика вон сквозь грязь рожа продолжает лосниться, он точно не голодал.

— Сюда идите — Казак со злостью хватает их по одному за шкирку и рывком выдёргивает из толпы пленных.

— Казак, отставить — снова произносит Туман.

Тот хотел ему что-то сказать, уже набрал воздуха в грудь, но шумно выдохнул и остановился. Молодец, что такое субординация, тем более при таком количестве бойцов, Казак знает очень хорошо.

— Падлы — негромко произносит стоящий со мной рядом Слива — замочить.

— Поддерживаю — киваю я.

— Грохнуть их и всех делов — хмыкает Риф — другим уроком будет, что нельзя людьми торговать. А ведь он точно ими торговал.

— Ещё как — добавляет эта девушка, подливая масла в огонь.

Этот Татель и его баба лежат на песке и бояться пошевелиться. Мужик вон даже, кажется, дрожит от страха. Но сил или смелости что-либо сказать у них нет. Хотя что тут сказать-то можно?

Смотрим на Тумана. Тот стоит выпускает пар из носа и смотрит на нас. Ждём его команды. Туман думал не долго, несколько секунд и он говорит.

— Они твои.

— Молитесь — только и прошипел Казак.

Сначала он хорошо так врезал по лицу мужику, а потом с левой его жене. Те от сильнейших ударов падают в песок.

— Не убивайте, не надо — сначала заорала тётка, а потом и мужик.

— Мы вам всё скажем, всё — орёт мужик — не убивайте.

— Жить хотите? — наклоняется к ним по очереди разозлившийся и разошедшийся Казак и проорав им это в лица — те люди тоже жить хотели.