как несколько наших ребят, выкатывают три бочки откуда-то из-за угла. Они подкатили их к выезду, открыли пробки и стали выливать содержимое на снег. Мы подошли поближе и почувствовали запах солярки. Почти 600 литров топлива сейчас окажется на земле. — Всё не сливайте, — пробасил Иван, — чуть внизу оставьте. Он заметил нас с Туманом и продолжил: — Щас соляру сольём, дырок наделаем в бочках и зажжём внутри огонь. Поставим около наших ребят, всё теплее будет. — И копоти меньше, — добавил Большой. — Мы так в Новом оазисе делали на площадке, когда оборудование для добычи блюра устанавливали, чтобы животных отпугивать. Так что щас всё нормуль будет. — Док, как там пацаны? — спросил у него Слива, когда тот подошёл к нам. — Один только плох, остальные терпимо. Боюсь, не выживет, у него сильные повреждения внутренних органов и позвоночник сломан. Твою мать. Лучше сдохнуть кажется, чем в кресле потом после полноценной и новой жизни в нашем таком интересном мире. Док вздохнул, посмотрел на наши манипуляции и, развернувшись, потопал назад в комнату, где лежали все наши раненые друзья. Выбитые окна уже завесили каким-то брезентом, рядом развели пару костров, несли тряпки и обломки ящиков, каждый, как мог, помогал. Несколько бойцов поставили посередине коридора второй бронированный хаммер, Крот его реанимировал, и сидели там за машинами с оружием, направленным в сторону ворот. Думаю, что обитатели базы прекрасно видят, что мы практически перегородили въезд, и за тачками вооружённые люди. Электричество нам, кстати, тоже отключили. Пока, конечно, было ещё видно всё, света в раскрытые ворота проникало достаточно много, но вот ночью тут будет кромешная тьма, надо подумать, как обезопасить себя, про тепло вообще молчу. Скорее всего, придётся завести несколько стоящих и расстрелянных джипов, чтобы их фары освещали тут всё вокруг. Угореть не угорят, ветер задувает такой сюда, что всё помещение мгновенно проветривается, правда вместе с вентиляцией выходит и тепло. Мля, раненых жалко, они хоть вон и сидят, подбадривая друг друга, но им холодно и больно, это мы двигаться можем, а у них лубки у всех, у кого на ноге, у кого на руке, и так далее. Сильно не подвигаешься, да и лежачие есть. Тот же Грач, например, Кирпич, не повезло пацанам, конечно. Кирпич и так на одной ноге прыгал, будучи в неё ранен, а тут вон и вторую ему замотали. Лежат вон с Грачом рядом, ржут хоть. У Маленького Васи видимо сильнейшее сотрясение, ему и так внизу на стоянке с ноги прилетело от Йети, который на крышу