по Паукам, кого видишь! — тут же заорал в рацию Туман. Да уж, этих Пауков тут тоже хватает. Вон их сколько ходит. Тут же захлопали выстрелы из Барретта, но я уже не смотрел, куда он попадает. Начал поливать длинными очередями по Ежам и зверям, которые были в пределах моей видимости. Вон торопливо ползёт Лестница, перебирая своими лапками. Прицелившись, стал шмалять ей по ногам. Хоть у неё их и много, но, надеюсь, поврежу часть, или хотя бы замедлю её ход. Бах! — выстрел из пушки, и у Паука слева в клочья разлетается башка. Потом справа от нас поднялась стена из взрывов гранат. Это кто-то работает из АГС, видать, всю улитку выпустил. Вон как среди зверей вздымаются фонтанчики земли, а несколько гранат хорошо так попали и Лестнице, и Броненосцу, причём у Броненосца они взорвались точно под его большим пузом. Зонтик-то он своей распушил, как какой-то павлин хвост, и под ним уже спряталось несколько Ежей и Тодов, но гранаты хорошо их так настругали, и одна из них повредила Броненосцу переднюю левую ногу, вон как он прихрамывать начал. Попробую его достать, поворачиваю ствол и выпускаю остатки ленты в Броненосца, попал или нет — не вижу, надеюсь, попал. — Саня, глянь, — слышу полностью охреневший голос Сливы, и он меня ещё рукой тормошит, — туда глянь! Посмотрев, куда мне показывает Слива, я полностью охренел. Из-за бугра, на полном ходу переехав ноги лежащему Великану, вывалился ДТ-30, вездеход, который пацаны притащили из облака. Он пёр, просто не разбирая дороги, и сверху, и из его бойниц прорывающиеся к нам пацаны вели огонь из всего, что у них было. Один Еж слева и два справа шустренько так подкатились к Вездеходу и выпустили свои эти языки, в надежде ухватиться за него и остановить эту тачку, этот танк, хрен знает, как его назвать. Стреляющие рядом со мной пацаны охренели так же, как и я, многие тоже перестали стрелять, Колючий, вон, аж на пару шагов вперёд пробежал и залез на какое-то бревно, как будто его высота в двадцать сантиметров поможет рассмотреть всё это лучше. Так вот, Ежи — это было последнее, что они сделали в своей звериной жизни. Их языки просто намотало на широкие гусеницы, и всех трёх Ежей буквально кинуло на ДТ-30, правда, один из Ежей успел среагировать и попытался, как говорится, «включить заднюю», но не тут-то было, его язык уже накрутился на гусеницу, и он был последним, кого эта хреновина просто переехала, раздавила своим весом. — Охренеть, не встать! — выдал Слива. Вездеход пёр к нам на всех парах. Вот Механик-водитель чутка довернул