— Садись!

Женщина дёрнулась, но села на стул. Мой приказной тон безапелляционен, но так лучше. Налил два бокала красного и один протянул ей.

— Я…

— Не нужно. И объяснять ничего не буду, — тягостно присел на массивный стул. Тут вся мебель тяжёлая, из настоящего дерева. — Не зачем тебе. Да и… не суть. Всё равно ничего не поймёшь. Что касается тебя…

— Я знаю, что с такими делают!

Антонина одним залпом опустошила бокал и замерла, опустив глаза. Ну что ты тут будешь делать! Мне ещё бабской истерики не хватало. А я уже всё продумал. Может быть, реципиент так и поступил бы — здесь людей не жалели нисколько. Но я так не могу даже ради дела. Как потом жить? Вот такие пироги. Врагов безжалостно истребляю, советский истеблишмент готов пустить по нож без экивоков, а тут пасую.

— Когда придёт время или… придут за мной, тебя отвезут в одно место. Это не в Союзе. Там ты будешь жить спокойно под чужим именем. Даже сможешь выйти замуж и жить обычной жизнью.

Глаза Антонины распахнулись. В них затеплилась надежда. Потом появилось сомнение.

— Но зачем так сложно?

— Не могу поступить так с женщиной Виктора. Не по-человечески это. Тем более что есть выход. Да и тебе всё равно не поверят.

Женщина с усилием сунула кулак в рот, чтобы не закричать. Это было похоже на безумие. Понятно, чертовщина, которую она чуяла нутром, вышла наружу. Но ясности не прибавила. Да и зачем она ей?

— Ты…

— Тебе лучше не знать. Но точно не дьявол.

— Я вижу, — взгляд исподлобья чуть прояснился. — Документы печатала и рисовала. Это настоящее и… очень полезное для страны.

— Потому и будешь выполнять всё, что я тебе скажу.

Я подошел близко и взял её подбородок, молча требуя ответа. Глаза распахнуты, и её мысли отлично читаются. Всё-таки красивая у Виктора баба.

— Буду выполнять.

— Вот и договорились.

Успехи внешней разведки

После обеда мы продолжили работу. Я диктовал по памяти доклад. Зачитаю его перед доверенными лицами и проверю, насколько это правда. Но противостояние разведок в мире шло всегда, и временами оно очень даже ожесточённое. И мы пока далеко не проигрываем. Дальнюю же цель я прощупываю осторожно, но настырно. Мне нужен от старых разведчиков внятный ответ — что произошло перед войной на самом деле. Поэтому сначала передам им крайне интересную информацию и буду ждать ответа. Тех, кого в дальнейшем стали называть «глубинниками», на самом деле — опора всех спецслужб. И если Абакумов знает достаточно о действиях Абвера и прочих чужих разведок времён войны, то у меня есть послезнание из архивов будущего — в том числе и внешней разведки.