А это и есть в-четвёртых. Ремесло. Надо заинтриговать ремесленников, наладить связи даже с отдалёнными гильдиями, начать обмен опытом… В общем, сделать так, чтобы я был им нужен, а не конкурировал с ними. И тогда святоши утрутся и оставят в покое – ибо не вариант воевать со всеми сословиями разом.

…Пока же я никто и звать никак. А потому – мальчик для битья в глазах тех, кто считает, что владеет этим миром. А раз они такие крутые, что им детский лепет про желание сотрудничать со стороны пусть и губера, но зачуханного задрипанного пограничного графства? Лунтик? Лунтик. Упал под их иву? Упал, и сам не отрицает. Это ИХ ива? Их. Вот и прислали за мной карету с кучером. С решётками на окнах. И сорок рыл полубратьев в усиление к кучеру. А главное, с грамотой от епископа, согласно которой меня мои собственные бароны, если они правоверные католики, должны наперегонки, кто быстрее, скрутить и передать им.

Открылась дверь. Я не оборачивался – смотрел на Светлую, исковерканную и перекопанную. Скоро тут будет красиво – вид в стиле «миддлтайм индастриал» с водяными мельницами и пыхтящими мастерскими, но сейчас зона стройки, ямы, котлованы и траншеи, камни и раны в земле удручали. Шаги женские. Не гадал – было всё равно, кто. Я подвёл их. Всех, кто обитает в замке. И не только – всё графство подвёл. Самонадеянностью. Посчитал, что можно договориться с теми, кого надо было как огня опасаться. Батя мой, вон, сопел в тряпочку, его не тронули. Не поняли (хотя наверняка подозревали). А я на всю планету проорал, что вернулся из-за грани, прожив иную жизнь.

«Получил, Рома?» - усмехнулся внутренний я.

«Ага. Так мне и надо, идиоту!»

«Будешь умней».

«Если выживу – буду».

«А ты выживи! – взъярился он. – Выживи, Рома! Не ради себя. Теперь – ради них. Ты не хотел бороться с церковью, хотел все реформы, кроме духовных, в которых ни бельмеса не понимаешь, а теперь всё, родной! Кино кончилось. Реформы сами пришли к тебе.

Ляжешь под них, прогнёшься – тебя убьют. Предварительно изолировав. А потом тихо сожгут, как еретика. А не прогнёшься – тебя объявят государственным преступником, и весь мир будет на тебя охотиться. А победить систему можно только системно, и главное, чего боится эта система… Это альтернатива самой себе. Жан Кальвин и Мартин Лютер такую создали. Не хотели, Лютер – точно не хотел, он просто правдорубом был по жизни. Но тема пиплу так хорошо зашла, что почти мгновенно по историческим меркам появилось не что-нибудь, а полноценная замена католической религии альтернативным конструктом. И тебе предстоит подобное, Рома. Раскол церкви. Если будешь отрицать это – ты покойник».