словно пыталась понять, все ли части тела при мне или нет. Но потом улыбнулась. — Горжусь тобой. — Ты уже это говорила. — Естественно. — Выглядит так, словно ты горделиво оцениваешь своё приобретение. — Будем откровенны — в семейных парах нормально оценивать своего партнёра как то, что принадлежит тебе. Как вещь. Ты за неё гордишься, ты её любишь, ты за ней ухаживаешь. Как… завернула… — А ребёнок? — спросил я. — Аналогично. Это не меняет того, что это мой ребёнок, и я его люблю, однако отношение зачастую будет аналогично отношению к собственности. Он твой, всё что связано с ним, связано и с тобой. И… Она замолчала, словно к чему-то прислушиваясь. А после неожиданно схватила мою руку и приложила её к животу. — Ты чувствуешь это? Не надо быть гением, чтоб понять, что я должен был почувствовать. И что я почувствовал. Небольшой, слабый едва заметный толчок изнутри её живота. Это было… ЭТО БЫЛО ОХУЕННО! Блять, ребёнок двигается! Это…. Это странное чувство, словно у неё в животе чужой завёлся. В каком-то смысле он действительно завёлся. Но чувствовать, как через кожу что-то толкается… Блять, это охуенно! Охуенно… Мои последующие мысли протекали в том же духе, пока я думал, насколько же это охуенно. Потому что это было неописуемо. Охренеть, я же по сути отец и… и… и… и… отец! Отец того, что в животе! Блин! Мысли путались от счастья, какого-то ощущения эйфории и умиления. Когда ты начинаешь это осознавать, понимать, что там твой маленький такой свёрнутый в клубок ребёнок, который скоро появится на свет и будет жить, а ты будешь его воспитывать… это можно понять, когда у тебя только есть ребёнок, которого ты хотел. Это твой ребёнок, я уже это говорил, да⁈ Видимо моё чувство было слишком красноречивым, отчего Клирия хихикнула. — У тебя такое лицо… думаю, что ты станешь хорошим отцом. — А тебе откуда знать? — спросил я, не глядя на неё. — Прошу прийти в себя, Патрик, и вспомнить, что я богиня. Я прожила здесь множество сотен лет, ещё с того момента, как он начал возникать, когда люди только стучали камнем о камень. Я видела столько людей, сколько ты не увидишь за все свои жизни. Поэтому не принижай меня, будь добр. — Да ладно тебе, я просто спросил. Я присел перед ней и задрал без стеснения её ночнушку, оголив живот. Кругленький шрамированный животик, под кожей которого скрывалось самое дорогое мне существо на свете. Да, я хотел ребёнка, оттого был счастлив получить его. Счастлив, что после войны у меня будет смысл, ради которого я смогу жить дальше. В голову тут же