Последнее она считала ужасным недостатком, так как при беге теперь та скакала верх-вниз, словно норовя оторваться и без подвязки теперь было не обойтись.

Она отправилась в путь.

Месяц, и Клирия уже сидит в богатом кабинете, который не похож никак на те места, где она обитала до этого. Да и сама Клирия теперь разительно отличается от окружающих здесь её людей.

Вокруг неё в дорогих одеждах, с дорогими украшениями девицы, что смотрят на неё сверху вниз, не зная, кто перед ними. Или те же девицы, но знающие Клирию и клянущиеся скорее по привычке, заставляя удивляться других. Они благоухают, они чисты, волосы аккуратно уложены, кожа нежна.

Клирия же по-хозяйски одета в походное платье с плащом. На груди висит свёрток с дитём, подвязанный твёрдой уверенной рукой. На шее какие-то амулетики, на руке фенечки; лицо, удивительно молодое для её возраста, но уже не нежное. Волосы подвязаны самодельной повязкой в конский хвост — только чёлка украшает лоб.

Руки не тонкие и нежные, а сильные и грубые, знающие работу — такие руки и топором помашут, и еду приготовят, и пол помоют, им не страшна ни холодная вода, ни грязь.

И вот она, явно деревенская девушка, если не баба (что является не оскорблением, а описанием внешности) сидит в кресле напротив другой девушки, что ну никак не изменилась.

— Держи, от Бабы Яги прощальный подарок, — протягивает Клирия собеседнице пузырёк. — Она сказала, что это окончательный компонент к тому, что она уже передала тебе. Это вернёт в тебя жизнь.

— Спасибо, — улыбнулась Эви. — Ты точно не останешься?

Она искоса поглядывает на ребёнка, светясь любопытством и надеясь, что очень скоро сама сможет носить свой комочек счастья на руках.

— Да, хватит с меня этой жизни. Я хочу двигаться дальше, найду место, где смогу встать, освоюсь и огражусь от этого всего. Сыта по горло. Теперь, как ты могла заметить, я стала более… рабочей лошадкой.

— Это да, — окинула её взглядом Эви. — Ты и внешне изменилось.

Она-то так и осталась ведьмой в платье, вечно молодой, хотя и надеялась в скором времени это изменить. А вот от изящества и возвышенности Клирии не осталось и следа — перед ней сидела женщина работящая, знающая труд. Ничем не отличалась от тех женщин в деревнях, что видела иногда Эви. И подумать только, всего полгода, а она так преобразилась.

К тому же внешность — Клирия сильно поменялась. Теперь оба глаза у Клирии были голубыми, и половина волос была как будто перекрашена в блондинку. Она не была похожа на ту себя: тихую, спокойную и словно прячущуюся в тени девушку. Теперь Клирия даже выглядела как другой человек, отчего не все её узнавали.