из одного в другое? Да-да, можно переходить из одного в другое. Но есть проблема — всё равно она устаёт. Короче, это как бег, вот тебе десять километров — беги. И она бежит. Не добежит, значит заблудится в своём же зазеркалье и будет беда. Может бежать с передышками — вошла-вышла, вошла-вышла. Но и тогда проблема, это, как и при беге с передышками, будет куда дольше. А там можно ещё и не в то зеркало выйти потом. Короче, зависит от её способностей. — Я смогу, — ударила она себя в грудь кулачком. — Убьюсь, но смогу. — Умница. Только не убивайся, пожалуйста. И сюда не возвращайся, мы будем уходить. — На кровь не сбегутся? — спросила Лафия, кивнув на девушку. — Отгоню. На это сил хватит. Только давайте-ка поедим пока. Только через час мы смогли выбраться наружу. Девушку взял наёмник, когда я остался на мечах и с огнестрелами. Кстати, револьвером я пока не пользовался. Патронов дохера, но незачем их тратить просто так. А вот из кремнёвого пистолета пострелять было можно. Только… — Он косит, — пожаловался я, выстрелив в одну печеньку, а попав в другую. — Сильно косит. — Я не знаю, в чём дело, — спокойно ответила Клирия. Мы сейчас шли слегка впереди, расчищая путь. Вернее, я расчищал, она просто шла рядом, поэтому могла говорить со мной нормально. — Позволишь посмотреть? — Держи, он заряжен, — протянул я ей пистолет. Она его покрутила в руке, прицелилась в дальнюю печеньку, что и так не собиралась к нам приближаться, и выстрелила. Полетели щепки с соседнего дерева. — Брак. Такое бывает. Надо будет поставить в правило проверять каждое ружьё выстрелом. — Надо будет, — отобрал я у неё пистолет. — Слушай, Клирия, вопрос такого плана — а ты всегда была такой сукой? — Имеешь ввиду, жестокой сукой? — спокойно спросила она. — Нет, не всегда. — И с каких пор стала такой? — Не знаю. С каких пор ты так легко убиваешь десятки людей и решаешь, кому жить, а кому умереть? — Ну я-то просто человек, а ты богиня. Ты и до этого жила хуй знает сколько, только я сомневаюсь, что ты была такой. — Верно, не была, — кивнула она. — Это связанно с очисткой. Представь, что тебя весь день раздражают, и ты весь на нервах. Я чувствую нечто подобное, злость, ненависть, желание сделать больно. Будучи богиней меня эти чувства не трогали, были чужды и словно не пачкали мою душу. Но вот я полубогиня без очищения, вся ненависть и боль во мне копится, и мне хочется сорваться на других. — Сколько же в тебе тьмы? — Столько, что я могу убивать без зазрения совести людей на протяжении столетий, — спокойно