время делать, это не отменит того, что я всё же люблю детей. Хотя за такое в некоторых странах меня могут упечь как страшного педофила, домогающегося к детям. Хотя чего там, они просто сами больные ублюдки, готовые извратить всё что угодно. А девочка действительно красивая, даже несмотря на то, что на половину паук и ещё очень мелкая. Есть же очень красивые дети в детстве, вот и она относится к таким. Видимо особенность вида. Хотя я вижу и другую особенность их вида — из всех детей, у девочки-арахны грудь была самой большой, словно она уже достигла пубертатного периода. — А ну кыш, мелочь! — рявкнул громко орк и топнул ногой, от чего дети разбежались… Нет, не в страхе. Со смехом и весёлыми криками, словно только этого и ждали от него. Вон, та девчушка с весёлым смехом аж на дерево вскарабкалась. Цап-цап-цап, и буквально на вертикальном стволе стоит и смеётся, прикрыв ручками рот. Пиздец, я тоже так хочу! Так хоп-хоп-хоп и стоишь на вертикальной стене. Можно было бы от вездесущей Клирии на потолках нижнего этажа прятаться. Но ладно, я отвлёкся. Я вообще заметил, что жизни в этой деревне намного больше, чем в деревнях людей. Даже эта постоянная пасмурность, которая застилает собой всё, не усугубляет картину. Обычно смотришь, тучи на небе, деревня грязная, мрачные люди, словно блять сейчас все сдохнут. А тут лесок, да пасмурно, но жизнь как-то всё разбавляет. И мне кажется, что в той нечисти человеческого намного больше, чем в людях, которых я знаю. — Вы сможете пережить зиму? — спросил я, разглядывая деревню. — Волноваться не надо. Сами сможем мы позаботиться. Скоро на нерест рыба пойдёт, помогут мавки наловить её. Помогают лесавки с охотой. Не люди мы. Выживаем лучше. Жили и в более плохих условиях. Земля есть, лес есть, нас не гонят, всё в порядке. — Вот бы остальные были бы такими же… Хотя с другой стороны, если все сейчас бросятся на охоту, в лесах просто ничего не останется. — А вас часто гнали с других территорий? — Прибиться нежити тяжело. Оркам проще. Особенно арахнам и онрё достаётся. Выделяются. Ну кикиморам тоже. И другим, что слишком противны на взгляд человечишек. Последнее он сказал чуть ли не с отвращением. — Так-то я тоже человек, — заметил я. — Ты? Человек? Не смеши, — рыкнул он. — Положил ты людей столько, что мне за всю жизнь не убить. Встал ты на нашу сторону. Посланник бога ты, что помогает нам. Правда бог этот ещё тот сукин сын. — Отличаешься ты. Воспринимают тебя не как человека. Внешность, но не суть. — И кто же я? — Антигерой. Сказал