высокомерные, надменные лица людей, что подходили и уходили — сразу хочется или убежать, или вмазать кому-нибудь в морду, чтоб смыть это выражение. У них даже одежда отличалась от моей. Казалось бы, что одежда есть одежда, но по сравнению со мной они выглядели так же, как я в своей одежде на фоне обычного простолюдина, вернувшегося с полей. Сразу видно провинцию и столицу. Боже, ну я и днище. Стараясь стать как можно меньше и вообще никого не касаться, я прошмыгнул в магазин. Не буду описывать насколько он богато обставлен. Тут около каждой стены диван, словно я попал в больницу для людей с дефектами ног, которым надо через каждый метр присесть. Здесь богатого люду было ещё больше: парни, девушки, их родители, слуги, прислуга магазина… Бля, да даже прислуга магазина выглядит лучше! Я скромно прокрался к вешалкам, где вроде как висела форма нашего универа… И случайно толкнул какую-то тёлку, что стояла и разглядывала платья. На мгновение сердце ушло в пятки, а я приготовился дать дёру к херам подальше от сирены в виде этой девки, которая повернулась ко мне. Повернулась с таким видом словно мне подписывают смертный приговор, а в следующее мгновение… — Ох, прошу прощения за свою неаккуратность, — девушка сделала книксен. — Я не заметила вас. Эм… погоди, а ты разве не должна была сказать что-то типа: ты что делаешь нахал или куда прёшь казлина? Или ещё лучше закричать на весь зал, что как я посмел коснуться тебя? Я так прихуел от подобного разворота событий, что даже не сразу сообразил ответить девушки, которая стояла, спокойно ожидая ответной реакции от меня, сложив руки на животе. — Эм… я… это…. Прошу прощения… — пиздец, мне стыдно за свой богатый словарный запас из бэ, мэ и кукареку. Но ещё хуже, что с этими словами я сделал… реверанс. Ебать. Приехал. И это осознание пришло в тот момент, когда я его полностью сделал, приподняв подолы невидимой юбки. Патрик, хоть я и есть ты, но бля… ты реально конченый долбоёб. Пожалуйста, убейся и избавь меня от меня же. Эта неловкая ситуация… была просто… пиздец… Однако девушка хоть и взглянула удивлённо на меня, но промолчала. — Я… это, ещё раз прошу прощения, — на этот раз я поклонился. — Я вижу, вы новенький в подобном месте, — сказала она, полная самоуважения и величия. — Я Милионильда, дочь генерала Гранс-Треверского. Я без понятия, кто это, но звучит как угроза. — Позволю предположить, что вы тоже смогли поступить в наш институт. — Э-э-э… да… Бля, да я вообще могу сказать что-то без «э-э-э»⁈ — Э-э-э… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!