к Клирии очень и очень оскорбительное. — Ты сама только что сказала, что у неё есть шанс, — возмутился я. — Это звучит так, словно она замухрышка. — Я не говорю такого, — дала Элизи заднюю. — Но понимается это именно так. — Я не могу отвечать за то, что ты понимаешь. — Ты говоришь. Твои слова несут смысл. Это твоя вина, если они несут некорректный смысл. Спор с Элизи это как спор с каким-то менеджером, который защищает свой проект — вечная официальность, сдержанность и умение показывать себя умным человеком. — Прошу вас обоих, перестаньте обсуждать то, насколько мало у меня шансов стать женщиной, — голос Клирии не был недовольным или злым. Он был холодным как ночь на улице или мороженка. Блин обожаю мороженное, интересно, а здесь такое есть? — Неправда, — возмутился я недостоверности. — Я никогда не говорил, что у тебя мало шансов. Я говорил, что у тебя их вообще нет. Клирия смерила меня холодным взглядом. — Да ладно, не дуйся, — вздохнул я, и протянул ей зубчик чеснока. — На, возьми чесночок. Клирия… Клирия была зла. Она переводила с зубчика взгляд на меня и обратно, словно думала его запихнуть мне куда подальше, после чего… Взяла его! Со слегка покрасневшими щеками просто протянула руку и взяла. Боже, Клирия, ты настолько любишь чеснок, чесночная ты моя душа? Я аж обнять от умиления готов тебя. Клирия скромненько запихнула его себе в рот и хрум-хрум-хрум. Помолчала, посидела, потянулась к алкоголю и… — Стоять! Куда руки тянешь⁈ Её рука замерла. Клирия посмотрела на меня таким странным взглядом, что мне даже стало неловко. Но руку она вернула на место, так и не притронувшись к бутылке. А Элизи… Я обратил внимание на нашу графиню, которая как бы между делом хомячила! Раз съела, два съела, уже пол подноса нет, а Элизи всё жрёт и жрёт как бы вроде между делом. Ебать ты обжора, Элизи. Всё теперь с тобой ясно. Эти две милые леди, из которых одна сточила весь чеснок и лук, а другая всё остальное, просидели у меня ещё часа два, обсудив некоторые вопросы по поводу того, что мне предстояло делать и сделать, включая новое обстоятельство с дочерью Констанции. — Сомневаюсь, что она знает ваше лицо, мой господин. — На сотике были фотографии. Если она моя дочь, то вполне возможно, что могла попросить свою добрую тётю Эви показать ей отца. — И вряд ли она соотнесёт их с вами. Часто картины отличаются от реальности, — заметила Клирия. — К тому же прошло двадцать лет. Если даже схожесть и заметит, не поверит, что это вы. — А если поймёт? — Ты же не будешь с ней каждый день