что их едят живьём и я был уверен, что так оно и есть. Эти крики нарастали, их становилось всё больше и больше, они всё громче и громче, превращаясь в безумный хор, аккомпанементом которому служил дикий писк от которого стыла кровь в жилах. Фемка бросилась к окну. — Боги… — выдохнула она, увидев то, что там происходит. Через несколько секунд её вырвало. Дядя Боря тоже решил выглянуть, однако стоило ему увидеть, что происходит снаружи, как он тут же отвернулся и закрыл окно. Что касается Эви, то та просто жалась к стене, закрывая уши руками, чтоб не слышать всего этого. А безумный хор ужаса продолжался и продолжался. Я как страж стоял на верху лестницы, готовый в любую минуту усилить пламя, если что-то пойдёт не так. Очень скоро кто-то уже визжал в этом доме на первом этаже. Среди них были и детские крики. Я старался не слушать их, сосредоточившись на лестнице передо мной. Эти истошные крики продолжались несколько минут пока не стихли. А я чувствовал мелкую вибрацию. Видел, как живой ковёр заполоняет нижний этаж, однако не рискует приблизиться к огню. Вскоре крики уже начали раздаваться и в других домах. Если выглянуть в окно, то можно было увидеть, как начинаются пожары в деревянных домах или как стража, собравшись кучей, пытается остановить чёрный ковёр, размахивая факелами. Однако несколько мгновений и ковёр просто поглощает их, а факела падают в сторону, оставляя небольшие островки, чистые от этого кошмара. Не знаю, сколько мы здесь, запуганные до усрачки просидели, но под утро всё стихло. Не было слышно ничего — ни людей, ни зверей, ни писка. Поэтому, собрав всю свою смелость в руки, я отправил фемку проверить обстановку на первом этаже и на улице. Через несколько минут она вернулась вся бледная и сказала, что путь свободен. Какая-то она не жизнерадостная. — Ох бля… Теперь уже и я не жизнерадостный. Если бы вы спросил меня как выглядит ад, то я бы сказал, что там будет почище чем здесь. Вся земля перед моими глазами была усеяна трупами крыс и людей, конечностями и мясом. Буквально каждый метр залит кровью, словно в приступе ярости эти крысы ели не только людей, но и самих себя. Вот смотрю на это всё и мне кушать хочется. Ну это так, к слову. Крысиные маленькие тела хрустели под нашими ногами, пока мы шли к воротам. То тут, то там на глаза попадались трупы разной степени съедености — от скелетов до частично целых тел, по которым можно было узнать даже пол человека. Вон, например, лежит молодая девушка от которой осталась только одна голова, а вон страж,