Шип, ты слышал о Лили хоть раз? — Лили, чо за имя тупое, первый раз слышу. А я вижу, что не в первый раз. Вернее, вы может быть и в первый, но вот девка между ног у латиноса не в первый. Вон как замерла. Блять, что так на подобных везёт? Не говорите, что это она, пожалуйста. — Она знает Лили, — кивнул я на девку. — Она? Пустышка? — удивился латинос и поднял её голову к себе за подбородок. — Пустышка, ты знаешь её? Пустышка затрясла испуганно головой. — Пиздит, — спокойно сказал я. — Со спины вижу, что она нагло пиздит. Латинос внимательно посмотрел на меня, потом посмотрел на девушку. — Ты обманываешь меня, глядя в мои глаза, Пустышка? — тихо спросил он, но даже я почувствовал угрозу. Да чего уж там, все почувствовали. И все затихли. — А зачем она вам? — спросил развалившийся негр. — О, она нас вызвала сама без объяснений причин. Вернее даже, призвала на свою голову. Хотел бы взглянуть ей в глаза. Девушка замерла. Замерла и медленно повернула голову к нам, позволяя увидеть её лицо. … Настала моя очередь охуевать. Я многое повидал, оттого и такое мог переварить, однако… не будь такой стойкости, я бы в ахуе рухнул. Девка передо мной была довольно симпотной, но при этом простой. Простая красота с чёрными волосами. Не было в ней хищности, как в местных сиськастых красотках, однако её лицо не могло не зацепить взгляда. И она была тоже шлюховатой… Это наследственно? Я словно взглянул на фотографию собственной, но ещё молодой мамы. Лишь секунду спустя я заметил кучу несовпадений от носа, до ушей, но общие черты делали её просто копией моей матери. Как минимум, это или её сестра, или её дочь. Но точно родственник, отсюда я чувствую и связь, которая меня не то что привлекла, буквально тянула. Рояль? Рояль. Зубастый? А вот это мы ещё посмотрим. Было ещё и отличие в её выражении лица. Моя мать была вечно уставшей, вечно с синяками под глазами, с лицом, словно депрессия является её вторым именем. Она вечно работала и горбатилась, оттого, наверное, и была такой. А ещё я на шее. Эта девка выглядела живее всех живых, хотя по лицу, да и по занятию назвать её счастливой язык не поворачивался. И тоже шлюха, как моя мать в детстве. Однако моя мама воспитала меня, работала ради меня и была хорошей матерью. Эта же… ничего не могу сказать о ней пока. — Значит ты Лили? — спросил я тихо. Видимо не так тихо, как мне хотелось, так как многие насторожились, девушки слегка испуганно отстранились, качки, наоборот, подались вперёд, напрягшись. А эта Лили так вообще испуганно округлила