рассматривала экран, который сменял картинки. Сегодня завалит вопросами о том, что это было, я просто уверен. А потом слегка испуганно рассматривала кабину, когда заиграла музыка, пытаясь обнаружить источник звуков. — Нравятся старые песни? — спросила Роза, скорее для поддержания разговора, чем для интереса. В это время мы ехали по траве, через которую едва-едва просматривалась дорога. Лес буквально нависал над машиной. — Да, вспоминаю старые деньки, — кивнул я. — Не против, если я сменю песню? — Валяй, — махнул я рукой и через пару секунд пожалел об этом, когда слух резанули дикие ультразвуки с басами, которые сотрясали говно в моём кишечнике. — Ебануться! — я быстро переключил песню обратно. — Нет, я готов слушать песни, но если там есть мелодия, а не звуки асфальтоукладчика, попавшего в аварию. Роза лишь пожала плечами. Уже через минут десять мы вновь выехали на дорогу, по которой ездили машины. Словно к цивилизации вернулись. — Куда нам сейчас? — тихо, словно стесняясь, спросила Роза. — Надо найти фастфуд. Покушаем, а то мы… уже давно не ели. Деньги… так, деньги-деньги-деньги… Удивительно, что даже двадцать лет спустя была наличка. Я думал, все будут картами пользоваться. Но тем лучше, никаких пинкодов или морок с терминалами. — А как вы меня нашли? — тихо спросила Роза. — У нас свои источники, — не стал отвечать я прямо. — Источники? Вы сказали, что я вас призвала сама. Это правда? — Ложь, — отмахнулся я. Она с сомнением смотрела на меня несколько секунд, прежде чем попросить. — У меня в кармане бумажник. Ещё от мамы, можешь вытащить, пожалуйста. Я сделал, как она попросила. — А теперь раскрой, пожалуйста. Там будет фотография. Я раскрыл потёртый кожаный бумажник и там сквозь прозрачную плёнку на меня смотрела мама. Мама и я сам. Вау. Старая потёртая цветная фотография удивительным образом сохранилась до наших дней. Сколько мне лет? Где-то… двадцать. Не знаю, когда была сделана фотография, но мама выглядела на ней дико уставшей, как в принципе и всегда на моей памяти. Синяки под глазами, едва-едва улыбка на камеру, чтоб было что вспомнить. И я… Ну тут всё понятно, никогда особо не улыбался на камеру. — Красивая у тебя мать. — Да, но… справа от неё. Тот человек… это ты? — тихо спросила она меня. Теперь было слышно только музыку из колонок и никого больше. Все молчали: Я, Юи, Роза. Ну Юи кажись уснула, однако мы молчали просто потому, что не знали о чём следует говорить. Первой прервала тишину Роза. — Я… узнала тебя, когда в первый раз увидела, — тихо