получив условный сигнал, все солдаты до единого тут же преклонили колено, прямо на кровь и трупы, словно их это не волновало. Все как один. Все они приняли командование Юми. Теперь даже если рода, у которых не осталось своих личных мини армий, попытаются что-то сделать даже всем скопом… их всех убьют. Потому что я вижу не тысячу и не две. Вижу, сколько их ещё за воротами, оттого понимаю, что теперь власть есть только у Юми. И у меня. Я молча стоял, глядя на ущелье в то время, как за моей спиной солдаты разбивали настоящий императорский шатёр для императора и императрицы. Я же с Юми молча смотрел на ущелье, на тихи и спокойные горы в гордом одиночестве, не произнося ни слова. Держали лишь по бокалу вина, которое подогнали из города тут же в честь коронации. — Они не будут злиться насчёт смерти стольких солдат? — спросил я, нехотя разрушая тишину. — Родов великих те были людьми. Наёмниками были. И оттого простой солдат империи их не считает за своего. Однако мы всех похороним по традициям своим, чтоб видели, что граждан мы уважаем и чтим других родов людей. — Понятно. А сестру… — Не надо, — покачала головой она. — Я похороню её сама там, где лежат другие рода нашего. Я буду плакать очень долго, но хотя бы знать, что душой она спокойна и жива. — Понятно. — А твоих людей? Что делать нам с телами? — спросила она. — Их похоронят наёмницы. По своим традициям и со своими почестями. — Мы проследим, чтоб их могилы забытыми не оказались, — сказала тихо Юми. Мы вновь стояли в ночной тишине. Где-то на склоне, освещая окрестности, полыхал её дворец, который никто не собирался тушить. Как сказала Юми, все их сокровища хранятся не там, как и память об усопших. Да и чего ей теперь париться, она императрица, скоро будут ей строить новый дворец. Возможно даже додумаются не строить его над пропастью. — Будет война, — тихо пробормотала Юми. — Будет, — также тихо ответил я. — Я хочу вернуть те земли, что лишились мы давно. Сестра хотела величие восстановить, и возможно она права. Знала, что делать нужно. Запираться слишком глупо, когда открыться нужно. Наша сила в сердцах и традициях наших, но не в закрытости. Реформы требуются. — Это твой выбор. Однако… потом мы ещё поговорим, Юми. Те выпало нелёгкое бремя, но думаю, ты его потянешь. — А чем ты займёшься после? — Двинусь домой. Там работы непочатый край. Будет трудно без… — я примолк, понимая, что и называть её не хочется. Не из-за какой-то ненависти, а просто становится хреново на душе. — Мы справимся, — похлопал я Юми по спине.