поступкам. Обычное милосердие, в котором многие почему-то бояться признаться. Словно это являлось страшной слабостью. Слабостью, которую нужно было искоренить. Солдат, прошедший не одну битву, был милосердным. И хоть он пытался скрыть это под «так надо», «так нужно» и «просто потому, что могу», реальность была иной. Он быстрым шагом, ещё не вытаскивая меч, но пряча двусторонний нож, приближался к толпе, которая окружила столб для сжигания преступника. Но что-то подсказывало солдату, что там отнюдь не преступник. В прочем, как и обычно. Окружившие люди сворой каких-то голодных гиен стояли там полукругом, маша небу кулаками, что-то крича и ругаясь. Их серые, грязные, пропитанные безысходностью лица были искажены злобой. Не гневом или злостью, а гнилой злобой, желанием просто карать, без взгляда на то, кто перед ними теперь. Это жуткое зрелище солдат видел уже не раз. Когда они брали города, терпя при этом огромные потери, нечто похожее было у солдат на лицах, когда они хотели мстить. Мстить всем подряд, вне зависимости от пола и возраста. Здесь было то же самое. Словно обезумевшие, они кричали «На костёр!» с таким остервенением, словно от этого зависела их жизнь. Их лица исказились, словно сделанные из воска, который потёк: обесформленные, пугающие, словно принадлежащие не людям, а тварям, что иногда вылазят посреди ночи, охотясь на путников. Все они словно впали в транс, крича всё громче и громче, под визги главного заводилы где-то в центре у места будущего костра. Их обуяло безумие, всех, кто здесь присутствовал; кто-то смеялся, у многих играла улыбка на искажённом лице. С такими людьми было бесполезно спорить, бесполезно разговаривать и просить прекратить. Они не остановятся, пока их не остановят. Не замедляя шага, солдат схватил за плечи и буквально отшвырнул двух человек в стороны. Что-что, но система дала помимо бед и плюсы — тот, кто упорно тренировался, мог быть куда сильнее обычных деревенских смердов. Он расталкивал толпу перед собой, пробиваясь через их стройные ряды к центру. Каждый толкнутый им словно приходил в себя, с удивлением глядя солдату в след и оглядываясь. Так, расталкивая всех подряд, солдат прорвался к самому центру и заметил до боли знакомую картину — они жгли ведьму. В этот момент он сам поверил в это, так как уж слишком девушка с огненно-рыжими волосами выглядела спокойной, пусть и обречённой. Словно она не боялась происходящего, лишь принимала его как данность. Девушка лишь смотрела на всех спокойным взглядом, словно жалела каждого