себе позволить. Я встал, даже не отряхивая колени и подошёл к Юи, которая совершенно спокойно стояла около саркофага. Ей, казалось, вообще плевать, что происходит и что она только что натворила. — Это же ты сказала ему засунуть туда руку, верно? — спросил я. — Надо было нам открыть саркофаг пред нами, — совершенно спокойно, словно ничего не произошло, ответила Юи. — Значит ты сказала… Ты понимаешь, что можно было воспользоваться рукой мертвеца, а не его? Мы только что в команде потеряли человека. — Он жив. — Но недееспособен. Он балласт, он уже не нужен нам, так как с ним мы ничего не сможем сделать. Придётся его бросить, так как он будет тормозить нас и только мешаться под ногами. Юи, посмотри на меня, пожалуйста… Она повернулась ко мне, наконец оторвав взгляд от саркофага и… Я со всей дури ударил Юи в живот, вогнав ей кулак в её мягкое тельце по самое не хочу. В одно мгновение Юи беззвучно ухнула и буквально легла на мою руку, судорожно согнувшись. Её ноги начали медленно разъезжаться. Без единого звука, она сползла с кулака, пока не шлёпнулась пятой точкой о каменный пол, после чего свернулась в позе эмбриона, продолжая очень тихо стонать. Под ней медленно растекалась лужа. Не крови, мочи. Думаешь, это всё? Наивная… Я, не церемонясь, схватил её за волосы и поднял с пола. — Не думай, что так легко отделаешься на этот раз, — сказал я с угрозой. Её ноги разъезжались, не в силах удержать свою хозяйку, и Юи буквально висела на волосах в моих руках, которые я схватил у самых корней. Она что-то неразборчиво мямлила, едва слышно даже когда я стою рядом, без какой-либо возможности поднять руки и ухватиться за мою руку. А через мгновение её пробил ток. Она забилась, задёргалась, из рта пошла пена с кровью; кажется, она прикусила язык. Она едва слышно издавала звук «Ы», словно тужилась, в то время как её тело дрожало от проходящего тока. Я молча бил её электричеством, пока она даже кряхтеть не перестала, после чего просто отпустил её прямо в собственную лужу. Она выглядела… жалко. В луже собственной мочи, грязная, лохматая, не в силах даже поднять голову. Я стоял и ждал, пока она хотя бы немного придёт в себя, после чего вновь продолжил экзекуцию током. Этот ад для неё продлился минут десять, прежде чем я оставил тушку в покое. Я не убить её хотел и уж тем более не превышал нормы, чтоб случайно не поджарить её мозг или сердце, однако незабываемых ощущений у неё должно было быть море. Просто наказание, даже пальца не отрезал, хотя руки так и чесались ей что-нибудь