И пошло-поехало! Сложнейшая паутина даже не нейронных связей мозга, а их же, но кратно усложнённых ещё и мистическими связями сути личности с источником её могущества. Не сотворение нового — а это было бы куда проще — но плетение с опорой на случайно уцелевшие частицы прежнего. И уже отталкиваясь от полувосстановленных фрагментов сложнейшего паззла, шло обращение даже не к глубинам личности, а к «эху», что сначала исторгалось в мир, а оттуда и в межмирье, на Тропу-меж-мирами, где мы сейчас находились. Воистину божественный уровень оперирования энергетическими потоками, ничтожными следами энергофона, что исходил когда-то от «перепрошиваемой» в тупого стража места личности. Да-а, до такого лично мне если и удастся доползти, то не века, а миллионы условных лет спустя. Впечатлил меня Шут своим искусством по самое не могу. Скрывать подобное от самого придирчивого и заинтересованного зрителя, самого себя, было бы вершиной тупости. Зато и взять из увиденного я потенциально смогу много. Сперва предельно упростив, ну а потом… потом уж будем посмотреть, как дело пойдёт.

— Вот пока и всё, — устало выдохнул тот, кто не любил называть себя божеством Хаоса, но по факту им являлся, стоя лишь на одну ступень ниже того, кого называл обычно экселенцем. Но Артас — это отдельный разговор. Пока же…

— Лиара?

Слово-вопрос, но его оказалось более чем достаточно. Девушка, встряхнувшись, словно сбросив с себя пригибающий к земле груз, выглядела и ощущалась совсем иначе. И в глазах просматривалась не только и не столько ненависть, сколько облегчение, узнавание, осознание изменившейся ситуации. А ещё никаких попыток сорваться в столь не полезную сейчас истерику или даже банальную эмоциональную вспышку. Только звенящие от избытка эмоций слова:

— Я благодарна. И тебе, — прикосновение к моей руке, — И тебе, — взгляд в сторону того, кого «Корректор в отставке» знала как Урда. — Благодарность за такое не безмерна, но очень велика. Я должна вам обоим. И могу рассказывать то, что знаю о НИХ! Всё, от первого столкновения до того момента, когда меня… саму мою душу потрошили, даже не злорадствуя, не насмехаясь, просто считая каким-то червём на лабораторном столе.

— Лишнее, — отмахнулся усевшийся прямо на землю Шут, сейчас ни разу не оправдывающий своё прозвище. — Я пропустил через себя само твоё «я», а потому тайн нет. Иначе было нельзя, иначе не восстановить такое.

О как! Та, которую я считал близкой к умению плевать на всё и всех, чуток покраснела. Как я понимаю, это самое «чуток» для Лиары было настоящей бурей смущения и испытываемой неловкости. Понимаю, ведь кому хочется, чтобы самые потаённые уголки души оказались распахнуты, чтобы даже «личный ад, куда нет доступа даже самому Люциферу», перестал быть таковым. Однако… Девочка умная, понимала, что в её ситуации по-иному действительно не получилось бы ни шиша. Или только шиш и даже без масла, что тоже не есть хорошо.